Что предпринять, чтобы данное дело не дошло до суда?

Резонансное дело дошло до суда

Что предпринять, чтобы данное дело не дошло до суда?

17 октября 2019 г. 19:02

В Санкт-Петербурге суд начал рассмотрение уголовного дела в отношении адвоката Лидии Голодович по существу

Как сообщает «АГ», 16 октября во Фрунзенском районном суде г. Санкт-Петербурга прошло судебное заседание по делу адвоката АП Ленинградской области Лидии Голодович, обвиняемой в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 УК (применение насилия в отношении представителя власти).

Она была задержана после того, как попыталась в 2018 г. добиться у председателя Невского районного суда г. Санкт-Петербурга пропуска на заседание свидетеля по гражданскому делу, в котором была представителем одной из сторон.

Защиту осуществляют вице-президент АП Ленинградской области Денис Лактионов, адвокат АП Санкт-Петербурга Лилия Юрцева и адвокат КА «Первая адвокатская контора» Виктор Вахрушев.

«Если бы у нас была ответственность за воспрепятствование адвокатской деятельности, сотрудники правоохранительных органов, прежде чем надевать на Лидию Голодович наручники, дважды подумали бы», – отметил, в частности, Денис Лактионов.

Как ранее писала «АГ», в середине июля 2018 г. адвоката задержали в здании Невского районного суда г. Санкт-Петербурга после того, как она попыталась добиться пропуска на заседание свидетеля по гражданскому делу, в котором представляла одну из сторон.

Судебные приставы, руководствуясь Правилами поведения граждан в здании суда, отказались пропустить молодого человека, поскольку он был в укороченных брюках, которые они сочли шортами.

Чтобы получить разрешение на пропуск свидетеля, Лидия Голодович направилась в приемную председателя суда, где секретарь нажала тревожную кнопку. В итоге адвоката вывели в наручниках и доставили в отдел полиции.  

Позже адвокат направила в ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу два заявления о преступлении, в которых просила привлечь к уголовной ответственности судебного пристава Э. Рахманова и прапорщика Росгвардии Д. Хлопонина, задержавшего ее. Однако вместо этого уголовное дело по двум признакам составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 УК РФ, было возбуждено в отношении самой Лидии Голодович.

11 сентября 2018 г. президент ФПА Юрий Пилипенко направил письмо заместителю министра юстиции Денису Новаку с описанием ситуации и просьбой поручить провести проверку законности действий сотрудников правоохранительных органов.

В ответе ведомство сообщило о направлении писем в Федеральную службу войск национальной гвардии и Федеральную службу судебных приставов с просьбой принять меры в случае установления нарушений требований законодательства.

Тогда Росгвардия выявила признаки превышения должностных полномочий Хлопониным и направила материалы проверки в ГСУ по г. Санкт-Петербургу СК России для принятия процессуального решения. Последний не усмотрел никаких нарушений со стороны Хлопонина. В феврале 2019 г.

Лидии Голодович было предъявлено обвинение.

В июне 2019 г. защита адвоката добилась изменения подсудности уголовного дела. Тогда Санкт-Петербургский городской суд согласился, что рассмотрение дела в том же суде, события в котором стали причиной уголовного преследования, не может быть объективным и беспристрастным, и направил его для рассмотрения по существу во Фрунзенский районный суд города.

Заявление отвода судье и ходатайство о возвращении дела прокурору

16 октября перед началом судебного заседания Лидией Голодович был заявлен отвод председательствующему судье Юлии Марцинкевич.

Так, адвокат отметила, что постановлением от 2 октября судья отказала в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору, проигнорировав или исказив суть доводов о допущенных при расследовании уголовного дела нарушениях требований уголовно-процессуального закона. Кроме того, она отметила, что обвинительное заключение было вручено ей и ее защитникам только на стадии предварительного слушания.

В связи с этим адвокат почитала, что судья «лично, прямо или косвенно заинтересована в исходе данного уголовного дела», а беспристрастность и объективность суда вызывают сомнения.

Юлия Марцинкевич отказала в удовлетворении заявления, отметив, что подсудимой и защитниками не приведено обстоятельств, дающих основания полагать, что она лично, прямо или косвенно заинтересована в исходе данного дела. 

По мнению судьи, постановление о назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания мотивированно, вручение прокурором копии обвинительного заключения обвиняемой и защитникам на стадии предварительного слушания само по себе не нарушает право на защиту и презумпцию невиновности, вытекает из указанных принципов и не может рассматриваться как принятие на себя судом функции обвинения.

После этого Лидия Голодович снова ходатайствовала о возвращении дела прокурору в порядке ст. 237 УПК с указанием дополнительных оснований для этого.

Она отметила, что, несмотря на установленный порядок уголовного судопроизводства, прокурор утвердил обвинительное заключение 20 марта, хотя должен был сделать это еще 11 марта. При этом он не продлевал срок в соответствии с ч.

1.1 ст. 221 УПК, что равнозначно неутверждению обвинительного заключения.

Также Лидия Голодович указала, что 13 февраля следователь Екатерина Бедрина не была готова к выполнению требований ст. 217 УПК.

Так, в этот день она вынесла постановление о невозможности предъявления вещественных доказательств обвиняемой и ее защитнику Виктору Вахрушеву ввиду нахождения вещественных доказательств в СО по Невскому району ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу и в связи с выполнением требований ст. 217 УПК 13 февраля в ГСУ СК РФ по г. Санкт-Петербургу. 

Согласно данному постановлению диск с видеозаписями камер видеонаблюдения Невского районного суда г.

Санкт-Петербурга, диск с аудиозаписями обращений Лидии Голодович в дежурную часть ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, флеш-карты с аудиозаписями, сделанными в момент задержания адвоката, признанными вещественными доказательствами, в материалах уголовного дела на 13 февраля отсутствовали, несмотря на то что в обвинительном заключении они отмечены как хранящиеся при уголовном деле. По мнению обвиняемой, непредъявление вещественного доказательства является очевидным нарушением права на защиту.

Лидия Голодович отметила, что 6 февраля в ходе предварительного следствия она представила руководителю СО по Невскому району ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу заявление об отводе Екатерины Бедриной.

Указанное заявление в материалах уголовного дела отсутствует, в установленном уголовно-процессуальном порядке на стадии предварительного следствия рассмотрено не было.

Обвиняемая указала, что следователь в полном объеме произвела предварительное расследование, выполнила требования ст. 217 УПК и подписала обвинительное заключение.

Также Лидия Голодович отметила, что при постоянных нарушениях Екатериной Бедриной права на ее защиту ознакомление с материалами дела могло быть осуществлено исключительно совместно с ее адвокатами, о чем следователь была поставлена в известность. Однако в нарушение требований ст. 215 УПК следователь своевременно не уведомила сторону защиты об окончании следственных действий.

В связи с этим 13 февраля Лидия Голодович под угрозой фиксации неявки для ознакомления с материалами уголовного дела была вынуждена начать делать это без защитника, который прибыл лишь два часа спустя.

«Таким образом, несмотря на имеющиеся ходатайства о совместном с адвокатами ознакомлении с делом, как и в отсутствие ходатайства о раздельном ознакомлении, оно производилось раздельно», – указала обвиняемая. 

Подсудимая заявила, что следователь Бедрина сфальсифицировала допросы потерпевших и свидетелей путем изложения событий от их имени в собственной интерпретации и с изменением значимых для дела обстоятельств. Как позже пояснила адвокат Лилия Юрцева, в протоколах допросов отсутствует информация о том, что председатель суда присутствовал при задержании обвиняемой. 

Обвиняемая указала, что, согласно аудиозаписи, большую часть времени в приемной с ним шел разговор о неправомерности действий секретаря О.

Батулиной по заведомо ложному вызову службы судебных приставов, неадекватных действиях судебного пристава Э. Рахманова по этому вызову (по пресечению нарушения в виде нежелания адвоката выйти из приемной).

Также активно обсуждалось понятие нарушения общественного порядка и правил поведения граждан в суде. 

Кроме того, Лидия Голодович отметила, что 20 марта она была на приеме у заместителя прокурора Невского района г.

Санкт-Петербурга Вероники Талалай, которая не вручила утвержденное в этот же день обвинительное заключение.

Обвиняемая указала, что в последующем ею предпринимались многочисленные попытки попасть на прием к ней в надежде на то, что зампрокурора учтет доводы жалоб и примет решение о возвращении уголовного дела следователю.

Также адвокат отметила, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований ч. 1 ст. 220 УПК, поскольку в нем не указаны все обстоятельства, имеющие значение для дела, в том числе признаки объективной и субъективной сторон преступления.

Так, оно не содержит ссылки на обстоятельства, в связи с которыми сначала Э. Рахманов, а затем сотрудник Росгвардии Д. Хлопонин прибыли в приемную председателя суда.

Не имеется и утверждений о том, какие именно требования они предъявили и в связи с какими обстоятельствами.

Лидия Голодович добавила, что совершенные ею в разное время действия, якобы направленные на причинение насилия в отношении пристава и росгвардейца, вменены в обвинительном заключении как совершенные в одно и то же время – 10 июля 2018 г. в период с 10 ч. до 11 ч. 40 мин., что не соответствует материалам дела и фактическим обстоятельствам.

Таким образом, Лидия Голодович попросила возвратить уголовное дело прокурору для принятия мер по устранению препятствий его рассмотрения судом.

Исследовав материалы дела, судья объявила перерыв до 19 ноября. В следующем судебном заседании прокурор представит возражения против удовлетворения ходатайства.

Защитники оценили ситуацию

В комментарии «АГ» Денис Лактионов отметил, что всего произошедшего можно было бы избежать, если бы председатель Невского районного суда летом 2018 г. пригласил бы Лидию Голодович к себе в кабинет либо сказал, что не примет ее.

Кроме того, он указал, что в России, в отличие от ряда зарубежных стран, в том числе и постсоветских, отсутствует ответственность за воспрепятствование адвокатской деятельности.

«Ввели же административную ответственность за несвоевременное предоставление адвокату в связи с поступившим от него адвокатским запросом информации, предоставление которой предусмотрено федеральными законами.

Если бы у нас была ответственность за воспрепятствование адвокатской деятельности, сотрудники правоохранительных органов, прежде чем надевать на Лидию Голодович наручники, дважды подумали бы», – резюмировал он.

Лилия Юрцева отметила, что очевидец произошедшей ситуации – председатель Невского районного суда г. Санкт-Петербурга – до сих пор не был допрошен, несмотря на то что ходатайства об этом заявлялись неоднократно. Она добавила, что сторона защиты намерена ходатайствовать о его допросе во Фрунзенском районном суде г. Санкт-Петербурга.   

Лилия Юрцева указала, что Д. Хлопонин по данному делу признан потерпевшим, в то время как Росгвардия установила, что в его действиях выявлены признаки превышения должностных полномочий. «При этом СО по Невскому району ГСУ СК России по Санкт-Петербургу не усмотрел никаких нарушений с его стороны. Все это вызывает вопросы», – заключила адвокат.

Виктор Вахрушев отметил, что позиция якобы потерпевшего Э. Рахманова всегда состояла в том, что Лидия Голодович применила насилие в ответ на его законные требования.

«Вместе с тем показания Рахманова неоднократно менялись и дополнялись с целью избежать уголовного преследования.

Показания подстраивались под версию обвинения в зависимости от предъявляемых стороной защиты доказательств, свидетельствующих о том, что именно в отношении Голодович были совершены противоправные действия.

Так, не вдаваясь в анализ материалов уловного дела, можно отметить, что показания Рахманова носили непоследовательный и противоречивый характер относительно событий и действий, предшествовавших применению с его стороны физической силы, а также механизма образования повреждений у самого Рахманова», – указал Виктор Вахрушев.

Марина Нагорная

Источник: https://fparf.ru/news/fpa/rezonansnoe-delo-doshlo-do-suda/

Может ли дознаватель прекратить дело до суда – Юридические подборки

Что предпринять, чтобы данное дело не дошло до суда?

Прекратить уголовное дело вполне реально, хотя, конечно же, не всегда. И если вы хотите, чтобы дело было прекращено , вам стоит обратиться к адвокату сразу же, как только преступление произошло (если вы, конечно же, совершили это преступление). 

Почему это так важно? для начала разберемся, по каким причинам возможно прекращение уголовного дела

Основания прекращения уголовного дела делятся на реабилитирующие и не реабилитирующие . Если объяснять понятным языком, то дело может быть прекращено как в случае доказанности так и не доказанности совершенного преступления. 

Что касается нереабилитирующих оснований для прекращения уголовного дела , то это как правило может быть:

  1. Примирение сторон.
  2. Амнистия
  3. Деятельное раскаяние
  4. Истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности

Реабилитирующие основания прекращения уголовного дела это как правило:

  1. Отсутствие события преступления.
  2. Отсутствие состава преступления.

Итак, основания для прекращения дела вы изучили. Как видите, одним из них является деятельное раскаяние.

Что это значит? Это значит, что, если вы совершили преступление средней или небольшой тяжести, и если преступление было совершено впервые, то вполне возможно прекращение уголовного дела.

Но деятельным раскаяние является при таких условиях: вы пришли с повинной сами, вы активно содействовали раскрытию преступления и вы полностью загладили свою вину (возместили ущерб пострадавшему). В таких случаях следователь может прекратить дело – не без содействия уголовного адвоката, конечно же.

Основания прекращения уголовного дела включают в себя и такой пункт, как примирение сторон. В таком случае прекратить уголовное дело возможно, если совершенное преступление – средней или небольшой тяжести. И если, конечно, потерпевшие согласны на примирение (например, при компенсации ущерба).

Стоит отметить, что эти основания прекращения уголовного дела являются самыми «нелюбимыми» у следователей, так как снижается процент раскрываемости преступлений. Что же, у каждого свои проблемы.

Основной сложностью прекращения уголовных дел по данным основаниям является то , что прекращение дел в данном случае является правом , а не обязанностью как следователя, дознавателя с согласия прокурора , так и суда.

Моя задача, как адвоката – способствовать прекращению уголовного дела, нравится это следователю или нет. 

Прекращение уголовного дела по отсутствию состава или события преступления

Прекращение уголовного дела возможно при отсутствии состава или события преступления.

Что значит «отсутствие состава преступления»? Состав преступления – это совокупность признаков, таких, как объект преступления, субъект преступления, объективная и субъективная стороны преступления.

Отсутствие состава преступления возможно доказать, если преступление совершил невменяемый человек – в данном случае отсутствует субъект преступления (невменяемый человек не может быть осужден). Другой вариант – отсутствие объекта преступления.

Например, дело об изнасиловании, в котором потерпевшая, оказывается, и не такая уж потерпевшая (о чем говорит медицинская экспертиза или даже сама потерпевшая, которую написать заявление заставили родители). Или, к примеру, обвинение в неуплате налогов на автомобиль.

Да, действительно, обвиняемый не платил налоги на авто. По той простой причине, что автомобиля у него нет. То есть, отсутствие состава преступления – это отсутствие хотя бы одного из его признаков.

Работа адвоката в данном случае заключается в том, чтобы найти отсутствие такого признака.

Что же касается отсутствия события преступления, то здесь и так все понятно. Нет события – нет преступления. Например, поступило заявление об угоне машины. А потом потерпевший вспомнил, что просто оставил ее в каком-то месте, так как был пьян. С точки зрения адвоката и подозреваемого не такая уж и смешная ситуация.

Прекращение уголовного дела по данным основаниям являются еще более проблемными для следователя чем прекращение за примирением или деятельным раскаянием , поскольку в данном случае человек считается незаконно привлеченным к уголовной ответственности и имеет право на реабилитацию, кроме того в случае прекращения дела по данным основаниям следователь в большинстве случаев привлекается к дисциплинарной ответственности и лишается ряда премий и надбавок в зарплате. 

Прекращение уголовного дела и уголовного преследования по другим причинам

Прекращение уголовного дела и уголовного преследования возможно и по другим причинам – по амнистии, при наличии доказательств непричастности подозреваемого к совершению преступления и так далее.

В любом случае, прекращение уголовного дела и уголовного преследования – основная цель работы адвоката.

И во многих случаях вполне возможно не довести дело до суда, в прекратить его, полностью освободив клиента от всяких подозрений и обвинений.

На самом деле прекращение уголовного дела – сложная работа. По сути, это собственное расследование, которое проводится адвокатом параллельно со следователем.

И надеяться на помощь следователя, точнее, на сотрудничество, приходится редко – разные цели. У следователя цель – побыстрее закончить дело и направить в суд.

У адвоката – прекращение уголовного дела и уголовного преследования его клиента.

Таким образом, прекращение уголовного дела и уголовного преследования – это вполне реально.

Здесь я лишь вкратце рассказал о механизмах прекращения уголовного дела, но на самом деле работа эта намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

И нужен большой опыт, знания, терпение и внимательность, чтобы не упустить тот аспект, который, возможно, станет спасительным.

Нужно сказать, что у меня, как у опытного адвоката по уголовным делам , есть немало возможностей для расследования. Нахождение и опрос свидетелей, проведение независимых экспертиз, изучение материалов дела, нахождение доказательств – это далеко не все, что приходится выполнять адвокату. Да, работа сложная. Но результат ведь стоит затраченных усилий, не так ли?

Источник: https://luxadvokat.ru/statii/prekratit-ugolovnoe-delo.html

Когда можно забрать заявление или прекратить уголовное дело по примирению сторон?

Прекратить уголовное дело могут по нескольким основаниям, одно из них — примирение сторон.

Заявить об этом может только потерпевшая сторона. Как закрыть уголовное производство по примирению сторон, читайте далее.

Что означает примирение сторон?

Не стоит понимать этот термин буквально. Примирение сторон в уголовном процессе не значит, что пострадавший простил своего обидчика, не держит на него зла и забыл о преступлении.

Подсудимый всего лишь возмещает причиненный ущерб или компенсирует вред, а пострадавший больше не имеет претензий. Только в этом случае считается, что стороны примирились.

Примирение сторон — это отсутствие претензий к обидчику после того, как он загладил свою вину.

Когда возможно примирение сторон по уголовному делу?

Обязательные условия указаны в ст. 76 УК РФ:

  1. гражданин совершил преступление впервые;
  2. противоправное деяние относится к небольшой или средней тяжести;
  3. обвиняемый примирился с пострадавшим и возместил ущерб.

Гражданин считается совершившим преступление впервые, если:

  • не привлекался к уголовной ответственности;
  • вынесенный ранее приговор не вступил в силу;
  • истек срок давности по предыдущему преступлению;
  • судимость была снята или погашена;
  • совершенное им деяние больше не наказуемо в связи с изменениями в законе;
  • был освобожден от уголовной ответственности.

Ущерб компенсируется в натуре или деньгами.

Под заглаживанием вреда понимают выплату денежной компенсации, в том числе морального вреда, оказание помощи пострадавшему, принесение извинений, принятие других мер для восстановления интересов жертвы преступления.

Способы возмещения ущерба и заглаживания вреда должны быть законными и не ущемлять права третьих лиц.

Как закрыть дело по примирению сторон?

Если дело еще не дошло до суда, то принять решение о его прекращении могут следователь или дознаватель. При это необходимо согласие руководителя следственного управления или прокурора. Главное — подать заявление должен сам пострадавший или его представитель.

Примириться стороны могут в любое время — во время следствия или судебного процесса.

Если уголовное дело уже передано в суд, нужно пройти пошаговую процедуру:

  1. договориться о примирении и сумме компенсации;
  2. дождаться возмещения ущерба от обвиняемого;
  3. подать ходатайство о примирении сторон.

Суд рассмотрит ваше ходатайство и спросит мнение иных участников процесса. Обвиняемому также придется написать заявление, что он согласен с прекращением уголовного дела за примирением сторон.

Источник: https://sudinformation.com/mozhet-li-doznavatel-prekratit-delo-do-suda/

Уголовное дело на разных стадиях: в полиции, в зале суда и в голове судьи

Что предпринять, чтобы данное дело не дошло до суда?

Институт проблем правоприменения при поддержке фонда Алексея Кудрина представил очередной доклад о проблемах российского уголовного делопроизводства, по которому в ближайшее время составят и проект реформы. В нем анализируется ход уголовного дела по всем инстанциям.

От поступления сообщения о факте преступления до принятия решения судом – от МВД до СКР, Генпрокуратуры и системы судов общей юрисдикции.

ИПП выяснил, что в этой цепочке действий есть несколько ключевых, выглядящих совершенно абсурдно моментов, от которых часто зависит не только конечный исход дела, но и то, насколько тяжело придется человеку, попавшему в поле зрения правоохранительных органов. Именно на такие моменты Slon обращает внимание читателя.

Данные ИПП собирались в течение трех лет (2009–2012) посредством интервьюирования участников уголовного процесса, анализа текстов ведомственных приказов, а также материалов статистики.

В основе исследования – изучение «стандартных дел», которые в стране возбуждаются десятками и даже сотнями тысяч в год.

Резонансные дела проживают все-таки несколько другую жизнь, хотя по последним шумным процессам, например Pussy Riot, заметно, что и в их отношении система работает очень шаблонно. 

Главных героев в уголовном процессе три – это подозреваемый, потерпевший и работник правоохранительных органов. Этому третьему, независимо от того, в каком именно ведомстве он работает, очень тяжело. Причем чем хуже ему, тем больше проблем возникает и у подозреваемого, и даже у потерпевшего. 

Возбуждение уголовного дела О самом преступлении правоохранители узнают разными способами: это может быть простой звонок в полицию, заявление потерпевшего, материалы различных проверок (если, к примеру, речь идет об экономических преступлениях) или рапорт полицейского. Если речь идет о звонке, заявлении или рапорте полицейского, который выявил преступление, то дело должно возбуждаться немедленно. Но на практике так происходит далеко не всегда. Дело в том, что при возбуждении уголовного дела следователь должен не только определиться с тем, что именно нужно расследовать, но и назвать конкретный состав преступления (часть и пункт при наличии статьи УК). По установившейся практике, возбуждая уголовное дело, следователь согласовывает текст постановления (квалификацию) со своим начальником и в подавляющем большинстве случаев (кроме самых тривиальных ситуаций) с помощником или заместителем прокурора. Однако здесь есть довольно большая региональная вариация. В некоторых регионах прокуратура практически полностью отказалась от неформального согласования следственных документов, в других же согласуются практически все решения следователя (можно вспомнить Северо-Кавказские регионы). Кроме того, дополнительные барьеры возникают на пути следователя при расследовании тяжкого преступления. В этом случае большое число должностных лиц будет согласовывать необходимые документы, а значит, возрастет вероятность дальнейшего давления этих людей на процесс.
Все решается до следствия При возбуждении уголовного дела обязательна доследственная проверка. Формально на нее отводится три дня. После этого руководитель органа дознания или следственного органа может продлить этот срок до десяти дней. На практике, по экспертным оценкам, все дела рассматриваются в течение как минимум десяти дней, кроме самых очевидных или резонансных, где невозбужденное уголовное дело становится поводом для обвинений следствия в бездействии (такие ситуации чаще характерны для дел, которые ведет Следственный комитет). Если в деле есть необходимость «производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов», то руководитель следственного органа (для следователя) или прокурор (для дознавателя) могут продлить срок рассмотрения до тридцати суток. Здесь нужно понимать, что это смещает следственные действия на формально более ранний этап процесса: то, что, в сущности, должно было бы происходить в рамках следствия, происходит на этапе доследственной проверки.
Следователь может отказаться от уголовного дела Неформально в ходе доследственной проверки следователь оценивает вот какие вещи: Шанс установить виновного. Это решение, как правило, принимается в контакте с оперативными службами. Если такого шанса нет или он мал, то следователь сразу задается вопросом, есть ли шанс отказать в возбуждении уголовного дела (об этом ниже), если же такой шанс есть, то происходит переход дальше. Судебная перспектива. Объем усилий и сроки, которые потребуются для адекватного расследования дела. Задача следователя – не превысить установленные процессуальные сроки (желательно два месяца) и не принять в производство такое уголовное дело, работа по которому отнимет все его время (у следователя, как правило, в производстве одновременно находятся несколько уголовных дел). На основании этих параметров следователь решает, «устраивает» его дело или нет. Те дела, которые «не устраивают», подлежат устранению. Как правило, речь идет о преступлениях, по которым можно отрицать либо факт преступления, либо наличие преступной составляющей (соответственно события и состава преступления). Чаще всего это происходит с такими преступлениями, как нанесение телесных повреждений средней тяжести или грабежи. В этих случаях срабатывают примерно такие критерии: потерпевший должен быть единственным, кто может что-то сообщить о преступлении. Материальные свидетельства должны быть подвергаемы сомнению (например, гематома на затылке и легкое сотрясение мозга может быть получено как в результате нападения, так и совершенно самостоятельно). Показания потерпевшего должны нейтрализовываться показаниям того, кого он обвиняет (он меня ударил / я его не бил, он сам упал; свидетелей нет). Поскольку найти какие-либо доказательства того факта, что преступление имело место, кроме слов потерпевшего, затруднительно, по таким делам по мере возможности выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Роль играет социальный статус потерпевшего и (при наличии) потенциального обвиняемого. Особенно часто такие постановления (основанные на отрицании факта) выносятся по делам, в которых обвиняемым мог бы оказаться сотрудник правоохранительных органов. Здесь достаточно вспомнить то, как долго не выплывала история с ОВД «Дальнее».
Если гопник, то можно пытать В том, чтобы лицо с официальным статусом подозреваемого (и с перспективой на обвинение) появилось в кратчайшие сроки после возбуждения уголовного дела, заинтересован и следователь, и оперативник. Так у оперативника проставляется в статистической карточке +1 к раскрытию – главному показателю его работы, а у следователя уменьшается риск работы вхолостую: когда подозреваемый установлен, а основная информация об обстоятельствах преступления, потенциально оформляемая в виде доказательств, уже собрана, то увеличиваются шансы на то, что дело будет иметь «процессуальную перспективу». Результатом такой заинтересованности часто бывает физическое воздействие, которое считается вполне приемлемым в этой профессиональной среде, если оно применяется к лицу, которое, по мнению следствия, на самом деле и виновно. Явно негативное отношение к применению силы в полицейской среде возникает только по фактам намеренной фальсификации уголовного дела и только в тех случаях, когда фигурант не рассматривается сотрудниками правоохранительных органов как преступный элемент (наркоман, гопник), изоляция которого считается благом в любом случае. Таким образом, практика жестких методов поддерживается на уровне общей культуры да еще и усугубляется ограниченностью доступа адвоката к лицу, не являющемуся еще ни подозреваемым, ни обвиняемым по возбужденному уголовному делу.
Почему протокол судебного заседанияведется не так, как следовало бы Протокол судебного заседания – это основное доказательство, которое создается судом. Формально его значение очень высоко; все, что происходило в суде, должно быть отражено в протоколе судебного заседания. Все выводы суда должны опираться на протокол судебного заседания. Однако в отличие от протоколов следственных действий, которые подписываются всеми участниками, в том числе с правом дополнять и делать уточнения, протокол судебного заседания изготавливается без участия сторон и подписывается только секретарем и судьей. Поэтому возражения в протокол судебного заседания внести затруднительно, потому что единственным критерием для определения состоятельности возражений является субъективное восприятие судьи, и его выводы нельзя обжаловать, так как никто из вышестоящих судей не может знать, что именно происходило в процессе. Переход на видео-, (аудио) фиксацию всего судебного заседания изменил бы ситуацию, однако до настоящего момента ничего в этом направлении не решено (за исключением случаев, когда к делу приковано внимание журналистов). Любой участник имеет право вести аудиозапись, но нет безусловных механизмов к тому, чтобы эта аудиозапись признавалась как доказательство. Существует даже особая формулировка «произведено не в рамках процессуальной формы», позволяющая игнорировать видео- и аудиосвидетельства. Суд старается принимать только те решения, которые не позволили бы усомниться в качестве работы органов предварительного следствия. Поэтому оправдательные приговоры так редки. В случае если есть сомнения в доказанности вины, большой популярностью пользуются такие суррогаты оправдания, как назначение условного наказания, назначение минимально возможного по данной статье наказания или исключение некоторых эпизодов. Суд, по сути, включен в цепочку правоохранительных органов (что не так уж сложно при том, что судьи зачастую – бывшие работники прокуратуры). И хотя такой подход совершенно не совпадает с ожиданиями общества, судьи охотно поддерживают эту порочную традицию.
Лучше совершать «редкие» преступления Дела, возбужденные по «редким» статьям УК, дают большую вероятность выйти оправданным. Нельзя однозначно утверждать, что более значимо – редкая статья или социальный статус. Указанные характеристики накладываются друг на друга. С одной стороны, «белый воротничок» является маргинальной категорией среди общего потока подсудимых, и поэтому он имеет больше шансов на оправдание. Статистика показывает, что если дело было возбуждено по одной из ниже перечисленных статей УК, то шансы быть оправданным очень высоки. Так, за нарушение правил охраны труда (статья 143 УК) только 0,05% обвиняемых были осуждены, за получение взятки (статья 290 УК) – 0,25% , за преступления против интересов службы в органах власти и местного самоуправления – 0,53% , а за коммерческий подкуп (статья 204 УК) – 0,05%. С другой стороны, есть редкие категории преступлений (частота менее одной десятой процента), которые не могут быть отнесены к беловоротничковой или должностной преступности, но которые демонстрируют аномально высокую долю оправданий. Это статьи 208–210 УК (бандитизм, организация незаконных вооруженных формирований) – 0,08% дел по этой статье закончились обвинительным приговором.Еще лучше обстоит дело с экстремизмом (статьи 280, 282, 282.1–2 УК): только в 0,02% от всех дел по этим составам суд признает вину. С этой точки зрения обвинительный приговор в отношении Pussy Riot также был прогнозируемым. Хотя хулиганство и достаточно редкая статья (0,2% от всех дел), но она относится к общеуголовной преступности, и доля оправданных по ней составляет всего 0,73%. В том случае, если дело относится к разряду типичных, суд ограничен в праве выбора. Обвинительный приговор запрограммирован. Степень давления на суд со стороны всей правоохранительной системы можно увидеть, сопоставив долю оправданий по делам, по которым проводилось предварительное следствие, по ним мы имеем 0,26% оправданных, а по тем делам (это только дела частного обвинения), по которым не проводилось предварительного расследования, – 29,4% признанных невиновными.
Обжаловать нельзя и оправдать Сложность, которая ждет сторону защиты в случае неудачи на стадии обжалования приговора, в том, что суды вышестоящей инстанции очень ограничены во времени. В среднем на каждое уголовное дело приходится 10–20 минут. Часто этого недостаточно для полноценного разбирательства. Поэтому, во-первых, судьи стараются ускорить рассмотрение «простых» дел (а их они определяют на глазок), чтобы более обстоятельно разобрать сложные ситуации. А во-вторых, неизбежно возникает такая ситуация, при которой решение принимается до выхода в судебное заседание. Это означает, что суд выходит в заседание со сформировавшимся убеждением, и речи о непредвзятости вовсе не идет.

ИПП объясняет, что в результате всех этих недоразумений (Slon выбрал только некоторые из них) решение, которое должно приниматься на выходе, принимается на входе.

Так вина де-факто устанавливается прокуратурой (суд никого не оправдывает, следовательно, вопросом вины не занимается). Доказуемость вины определяется не по результатам следствия, а в его начале – на стадии привлечения к уголовной ответственности.

Оперативник отвечает не за то, что предоставил не «потенциального» обвиняемого, а за то, что привел настоящего «злодея», и в ходе дальнейшей работы поменять своего мнения уже не может.

Следователь отвечает за то, что дело пройдет в суде, и в ходе следствия уже не может прекратить дело за недоказанностью. А судья же всего лишь подтверждает компетентность правоохранительных органов.

Источник: https://republic.ru/posts/l/846948

Россияне не смогут скрыть уголовное прошлое, даже если дело было закрыто

Что предпринять, чтобы данное дело не дошло до суда?

Верховный суд РФ во вторник отказался признать незаконной норму регламента МВД, согласно которой в базах данных сохраняется информация об уголовном преследовании гражданина, даже если дело против него так и не дошло до суда.

Правда, это касается не всех привлекаемых к уголовной ответственности граждан, а только тех лиц, в отношении которых были прекращены по нереабилитирующим обстоятельствам.

К таким относятся смерть подозреваемого или обвиняемого, истечение сроков давности и амнистия.

Сегодня люди, в отношении которых, к примеру, была объявлена амнистия, при трудоустройстве обязаны уведомлять об этом работодателя.

Полностью очиститься от уголовного прошлого, по российским законам, могут только фигуранты дел, закрытых по реабилитирующим основаниям.

То есть признанные в ходе следствия непричастными к совершению преступления, если в их действиях не нашли состава преступления, либо, если следователь пришел к выводу, что событие преступления и вовсе отсутствовало.

ВС РФ признал законным отказ в оформлении загранпаспорта уголовникам

Обратившийся же в Верховный суд с жалобой гражданин счел, что, если уголовное дело в отношении человека было закрыто – и неважно по каким основаниям – фигурировать в его биографии это никак не должно.

Заявитель указал, что действующая норма нарушает его право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

Кроме того для находящихся в полицейских базах предусмотрен запрет на усыновление и опекунство, на осуществление предпринимательской деятельности в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних.

Представитель МВД РФ в Верховном суде РФ в свою очередь отметил, что полиция имеет право обрабатывать персональные данные в пределах своей компетенции. При этом в банки данных, согласно закону, вносится информация не только об обвиняемых, но и о подозреваемых в совершении преступления.

“Банки данных полиции ведутся в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан, для противодействия преступности, охраны общественного порядка, собственности и для обеспечения общественной безопасности”, – напомнил он, добавив, что информация о том, что гражданин привлекался к уголовной ответственности, но затем дело против него прекратили, не нарушает его права и свободы.

Верховный суд в итоге поддержал позицию МВД, отклонив жалобу заявителя.

“Судебная коллегия определила отклонить жалобу с требованием отменить норму регламента МВД РФ, согласно которой информация об уголовном преследовании лица, дело против которого впоследствии прекратили, сохраняется в базах данных полиции и отражается в документах, где необходимо указывать информацию о наличии судимости”, – зачитал решение судья.

“Конституционный суд ранее уже обозначил свою позицию по данной проблеме – полиция имеет право обрабатывать персональные данные в пределах своей компетенции и обязана предоставлять информацию обо всех фактах уголовного преследования граждан, – прокомментировал “РГ” адвокат Владимир Постанюк. – И даже в случаях, когда речь идет только о подозреваемых, чья вина не доказана. Единственным подходящим вариантом разрешения этой проблемы является изменение норм закона”.

Работодатели смогут читать электронные письма сотрудников

Сегодня же Верховный суд РФ признал законным отказ в оформлении и выдаче заграничного паспорта лицам, которые на момент обращения в орган ФМС отбывают уголовное наказание. Ранее с апелляционной жалобой в ВС РФ обратился Константин Корбаков, который оспаривал соответствующие пункты административного регламента ФМС.

Согласно доводам заявителя, он заранее обратился в миграционную службу, рассчитав так, что к моменту выдачи загранпаспорта он уже отбудет уголовное наказание. Тем не менее, в оформлении документов ему было отказано. Истец счел, что его права были нарушены.

Заявитель считает, что миграционная служба, если не вправе выдавать загранпаспорт, то хотя бы оформляла его. ФМС в свою очередь отказывается это делать до полного окончания наказания или до освобождения. Также у условно осужденных граждан в России изымается выданный ранее загранпаспорт.

На сегодняшнем заседании Верховного суда представители ФМС и прокуратуры просили жалобу заявителя отклонить, а решение суда первой инстанции оставить без изменения.

В итоге суд решил, что пункт регламента ФМС, предусматривающий отказ в выдаче паспорта лицам, отбывающим уголовное наказание, соответствует федеральному законодательству.

Источник: https://rg.ru/2016/01/19/dela-site.html

Прав-помощь
Добавить комментарий