Хочу привлечь поликлинику к ответу за то,что недолеченная болезнь дочери привела ее к тяжелому заболеванию

Жительница Барнаула Наталья Игошина требует наказать врачей за халатность: в роддоме № 2 моего ребенка сделали инвалидом!

Хочу привлечь поликлинику к ответу за то,что недолеченная болезнь дочери привела ее к тяжелому заболеванию

07.06.2013 19:00

Подробностями непростой истории рождения ребенка с корреспондентом ИА «Банкфакс» решила поделиться жительница Барнаула Наталья Игошина. Жалобы и судебные иски, по ее словам, не приносят результатов, а врачи, которые принимали роды, продолжают работать с новыми пациентами. Ниже можно ознакомиться с полным текстом ее обращения.

— Окончив мединститут и дожив до 36 лет, я наивно думала, что самые достойные, самые профессиональные, самые порядочные врачи работают в роддомах. Увы, я убедилась, что далеко не все сотрудники данных учреждений вообще могут называться врачами. С некоторыми из них я лично познакомилась в 2009 году именно в Барнауле.

Обо всем по порядку. Моя беременность протекала без каких-либо осложнений, доченька была здорова. 2 июля 2009 года на 38-39 неделе беременности меня определили в роддом № 2, на базе которого находится кафедра акушерства и гинекологии медуниверситета. Причина: началась «родовая деятельность». Лечащим доктором была Елена Евгеньевна Пилюгина.

Я считаю, что именно она допустила первую ошибку — проигнорировала ряд медпоказаний (сложный гинекологический анамнез, возраст, множественная миома матки) и вместо того, чтобы назначить кесарево сечение, заявила, что я прекрасно рожу сама. Хотя я очень настаивала на проведении операции кесарево сечение.

 Пролежав восемь дней на дородовой госпитализации, я почувствовала себя крайне плохо. Были сильные боли в животе, головокружение, тошнота, сильнейший тремор. С жалобами я обратилась за помощью, но меня проигнорировали, списав все на панику и страх.

Я чувствовала, что нам с малышкой грозит катастрофа, боль была настолько сильной, что я даже была готова на операцию без наркоза. 12 часов подряд я не просто просила — умоляла о помощи, но все мои жалобы не были услышаны.

Дальше наступил самый драматичный момент в моей жизни — знакомство со «штатной единицей» Еленой Ивановной Кантузовой. Я не могу назвать эту женщину врачом, ведь врач – это не только профессия, а еще и определенное нравственное содержание.

«Все нормально, не ной и не мешай работать!» — именно такое заявление я услышала от Кантузовой — врача высшей категории. Она даже не попыталась установить причину многочасового болевого синдрома и продолжила пить чай.

Более того, она проигнорировала назначение лечащего доктора о проведении УЗИ.

Услышав грубый отказ, я поплелась в палату, где уже через несколько минут потеряла сознание. Затем все закрутилось: каталка, наркоз, яркий свет… Тогда я плохо понимала, что происходит.

Как выяснилось, произошел разрыв матки, тотальная отслойка плаценты, при этом я потеряла 1300 мл крови. Мне экстренно сделали кесарево сечение. В итоге я потеряла возможность иметь второго ребенка, а моя единственная дочь — шанс быть здоровой.

Кроха находилась в тяжелом состоянии с угрозой для жизни (всего один балл по шкале Апгар).

Жизнь не кинопленка, ее назад не отмотаешь, ничего исправить нельзя. Позади остались мечты о том, что папа научит кататься наше сокровище на коньках, лыжах, научит плавать. Впереди борьба за жизнь нашей долгожданной доченьки. Здоровый, доношенный ребенок теперь инвалид!

Самое грустное, что г-жа Кантузова и г-жа Пилюгина продолжают работать под «теплым крылом» начмеда Елены Васильевны Поженко. Мы обращались в горздрав, крайздрав, ТФОМС и делали независимую экспертизу (ее готовил новосибирский профессор). Кстати, экспертиза и сотрудники фонда усомнились в компетенции указанных врачей.

В конце концов 22 мая 2012 года подали иск в Октябрьский районный суд Барнаула. Это было уже второе дело, где Кантузова являлась «главным фигурантом». Я считаю, что у наших «героинь» нашлось достаточно связей, чтобы оправдаться.

 Чему удивляться, если в суде начмед открыто говорил о том, что в роддоме нарушают приказы Минздрава — кесарево сечение делается не строго по показаниям, но и по желанию рожениц.

Уверена, что добиться объективности и справедливости и немного отключить административный ресурс можно только когда конкретный случай становится достоянием гласности, поэтому я решилась поделиться своей историей с журналистами. Ведь, как мы и предполагали, наш иск с требованием возмещения морального ущерба от роддома в 6 млн рублей 30 мая 2013 года отклонили. При этом дело в нарушение гражданских прав рассматривали даже без нашего присутствия.

Суд не установил «противоправных действий» со стороны работников роддома и причинно-следственных связей между их действиями и возникшими последствиями. Обследование и медпомощь была организована квалифицированно и своевременно (об этом говорится в тексте решения суда Октябрьского района Барнаула по итогам рассмотрения иска Натальи Игошиной — прим. ред. «БФ»).

 Иными словами, врачи якобы действовали правильно и не могли диагностировать, а также предотвратить у меня разрыв матки и тяжелое заболевание у моего ребенка. Я допускаю, что угроза разрыва матки сложно диагностируется, но в моем случае никто даже и не пытался этого сделать, меня оставили без помощи в состоянии, сопряженном с угрозой жизни для меня и ребенка.

На днях мы направили апелляционную жалобу. Борьба продолжается…

Деньги нужны на реабилитацию нашей дочери, однако здоровье ей они не вернут. Поэтому помимо выплаты компенсации мы требуем, чтобы врачи, причастные к этой истории, понесли заслуженное наказание.

Безнаказанность ведет к безответственности, а значит к новым трагедиям. Понять и простить этих «врачей» значит косвенно подвергнуть опасности мам и малышей. Я до сих пор вспоминаю слова, адресованные мне Еленой Кантузовой: «Как вы все мне надоели, на кладбище Черницком всем места хватит!»

Источник: https://www.bankfax.ru/news/88733

Почему прекратили дело против оставившей дочь в поликлинике матери

Хочу привлечь поликлинику к ответу за то,что недолеченная болезнь дочери привела ее к тяжелому заболеванию

В Москве прекратили дело в отношении матери, оставившей свою двухлетнюю дочь в столичной поликлинике. 20 мая суд отпустил гражданку Украины Марию Рудницкую и ее сожителя Шамиля С. на свободу. Ранее их задержали для допроса. Вспоминаем подробности истории брошенной девочки и разбираемся, почему прекратили дело против ее матери.

Агентство “Москва”/Киселев Сергей

“Не идет на контакт”

“Пока мы не встретили Шамиля, Мария была прекрасной мамой: дома детей накормит, спать уложит, кушать приготовит, постирает. Как появился Шамиль – Маша стала какая-то замкнутая. Со мной она сейчас на контакт не идет”, – так говорит о поведении своей 21-летней дочери бабушка брошенной девочки, Наталья Рудницкая.

16 мая Мария, скрыв лицо медицинской маской, принесла двухлетнюю дочку Арину в детскую поликлинику № 15 и оставила ее там.

Нашедшие ребенка врачи обратились в полицию, следователи организовали проверку и поиск родственников ребенка. Вскоре удалось задержать мать крохи и ее 27-летнего сожителя.

На допросе молодая женщина пояснила, что ребенок мешал ей строить личную жизнь, а сдать девочку в детский дом она “не додумала”.

Найденную кроху поместили в больницу, где она проведет еще около недели. Врачи диагностировали у нее легкую форму ОРВИ.

Вместе с тем главврач детской городской инфекционной больницы № 6, куда поступила малышка, Ольга Жданова рассказала, что “девочка говорит отдельные слова, понимает обращенную к ней речь”, а ее “словарный запас также соответствует ее возрасту”.

А уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ Анна Кузнецова отметила, что девочка “хорошо причесана, одета во все новое, легко идет на контакт”, “аккуратна, хорошо слушается взрослых”.

ok.ru/Мария Рудницкая

Вскоре в полицию обратилась бабушка малышки. Она захотела взять внучку к себе. Как сообщил Москве 24 источник в правоохранительных органах, бабушка проживает на Украине. Сейчас женщина готовит документы, чтобы забрать девочку.

Источник пояснил, что у ребенка тоже украинское гражданство. Поэтому российская сторона отдаст девочку бабушке.

Но до тех пор, пока вопрос о дальнейшей судьбе малышки не будет решен, после обследования в больнице кроху поместят в социальное учреждение.

Сначала в отношении матери девочки и ее сожителя возбудили уголовное дело по статьям “Оставление в опасности” и “Неисполнение обязанностей по воспитанию ребенка”. Однако 20 мая прокуратура отказалась от уголовного преследования пары.

Суд отпустил Марию и Шамиля на свободу. Молодые люди стремительно вышли на улицу и уехали, игнорируя вопросы журналистов. Мария все это время прятала свое лицо. В свою очередь, Следственный комитет с подобным решением не согласился.

Следователи намерены в ближайшее время обжаловать постановление прокуратуры.

Вместе с тем, освобождение пары Москве 24 пояснил источник в правоохранительных органах. Он заявил, что поликлиника – безопасное место, где оставленной девочке ничего не угрожало. Поэтому статья “Оставление в опасности” отпала. То же касается и “Неисполнения обязанностей по воспитанию ребенка” – отказ от крохи к этой статье не относится.

“Пока мы не имеем новых обстоятельств дела. Поэтому можем лишь констатировать нарушение юридической формы отказа от ребенка, что само по себе не является уголовно наказуемым деянием”, – констатировал источник.

ok.ru/Мария Рудницкая

Возможные мотивы матери

Рассуждая о мотивах, побудивших Рудницкую отказаться от дочки, психиатр Александр Федорович предположил, что она либо психически не здорова, либо находится в стрессовой ситуации и под давлением, либо не хочет воспитывать дочь. “В конце концов, она могла просто отправить ребенка в детский дом. Но женщина выбрала незаконный путь”, – отметил психиатр.

Материнского инстинкта не бывает в природе в принципе. Если бы он существовал, то мы вели бы себя по-другому. Инстинкт – это то, что мы не можем контролировать никаким образом. Поэтому нельзя сказать, что мать девочки действовала, отключив или забыв про материнский инстинкт.

Александр Федорович

психиатр

По его словам, если Мария решилась бросить дочку из-за того, что ее новый ухажер не хотел растить чужого ребенка, то эту ситуацию едва ли можно назвать стрессовой.

“Под стрессом я понимаю, например, конфликт с родителями. Они могли не принять ребенка и давить на молодую мать.

А тот факт, что бабушка сейчас готовит документы, чтобы забрать внучку себе, показывает, что давления не было”, – считает Федорович.

Оставившая дочь в поликлинике мать и ее сожитель находятся в изоляторе

Он подчеркнул, что у Рудницкой могли быть и другие мотивы, но они лежат в социологической области, а не психологической.

В свою очередь, профессор кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ Александр Синельников считает, что в этой ситуации “трудно говорить” о том, что на решение матери повлияли трудные материальные условия, отсутствие жилья или работы. “Иногда женщины просто не хотят заниматься детьми, видят в них помеху.

Обычно так, как Мария, поступают женщины, у которых либо нет родных, либо нет с ними отношений. Например, одинокие девушки, родившие без мужа. Но тут ее мать готова взять ребенка. Нет сомнений, что она помогала бы дочери растить девочку”, – сказал он.

Синельников заметил, что когда родителей лишают родительских прав, то чаще всего опекунство оформляют не чужие люди, а дедушки и бабушки. Он добавил, что поступок Рудницкой осуждается в обществе. Он также отметил один любопытный факт.

Согласно опросам социологического факультета, если женщина бросает мужа из-за влюбленности в другого мужчину, большинство респондентов подобный поступок оправдывают. А когда мать бросает ребенка по той же причине – ее порицают.

При этом эксперт убежден, что в обоих случаях распад семьи продиктован одним и тем же мотивом – “чистейшим проявлением эгоизма”, замаскированным под “новую любовь”.

Можно сколько угодно придумывать оправдания. Но если женщина поступает так со своим ребенком или мужем, то это значит, что для нее личные интересы важнее. Просто эта ситуация – крайность, а пока до крайности не доходит – общество не осуждает.

Александр Синельников

профессор кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ

По его словам, чаще всего, чтобы мать отказалась от ребенка, нужно, чтобы от него отказались все остальные тоже – отец, дедушки и бабушки с обеих сторон. Но в обществе склонны винить в таких случаях только мать.

ok.ru/Мария Рудницкая

Профилактика отказов от детей

Уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ Анна Кузнецова предложила создать новую службу помощи семьям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации.

По ее мнению, важно, чтобы граждане могли “в режиме одного окна” узнать информацию о возможных социальных услугах.

“Возможно, если бы женщина знала, куда ей можно обратиться, если бы вовремя включились в работу необходимые службы – этой ситуации можно было избежать”, – процитировали Кузнецову в ее аппарате.

Инициативу омбудсмена поддержал и Синельников. Он уверен, что “люди должны быть информированы о цивилизованных способах решения своих проблем”.

“Создать службу, которая предотвращала бы распад семьи, стоит. Мы о своих правах и возможностях знаем очень мало. Даже оказавшись в трудной ситуации, не всегда наводим справки.

Проблема правовой безграмотности в России весьма серьезна”, – подчеркнул эксперт.

Теоретически женщина может отдать ребенка в детский дом. Но ее будут отговаривать, предлагать помощь, направлять на консультации у психолога. Кроме того, есть кризисные центры для женщин и их детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, где помогают сохранить семью.

Александр Синельников

профессор кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ

“Важно также объяснить матери, что если она откажется от ребенка, то ей потом его никто не вернет. Она может передумать, но уже будет поздно. А желающих усыновить маленьких детей много. Так что если кто-то решится отказаться от ребенка, то это навсегда”, – заключил Синельников.

Мария Шустрова, Дарья Васильцева

Источник: https://www.m24.ru/articles/obshchestvo/20052019/155578

Витебчанка обвиняет врачей областной больницы в смерти трехмесячного сына. Медики утверждают, что мать врет

Хочу привлечь поликлинику к ответу за то,что недолеченная болезнь дочери привела ее к тяжелому заболеванию

В семье у Сергея и Надежды Когут случилось горе: в реанимации Витебской детской областной клинической больницы умер их сын Святослав. Малышу не исполнилось и трех месяцев.

Официальная причина смерти — множественные врожденные пороки развития. «Святослав был абсолютно здоров, когда нас выписали из роддома», — утверждает Надежда Когут.

В смерти ребенка она винит персонал больницы, который, по мнению женщины, проявил преступную халатность.

Мама Святослава восстанавливает хронологию трагических событий: «Ночью 21 марта малыш не мог уснуть. Он не плакал, а просто орал. Мы думали, что это обычные колики. Ребенок не умолкал всю ночь.

И вдруг под утро он в одну секунду — раз! — успокоился и уснул, — говорит Надежда. — Утром ребенок был слишком вялый, не брал грудь. Пришла медсестра, я ей объяснила все, она в ответ: „У него, наверное, колики“.  И давай по его твердому животику водить, гладить.

И прямо у нее на руках его фонтаном вырвало желчью — из носа, изо рта. Я даже не понимала, откуда в нем, таком маленьком, столько этой жидкости. Медсестра сама испугалась, сразу позвонила на мобильный врачу.

Врач пришла через пару часов, выписала направление в больницу, но сказала: „Ничего страшного, это его разово вырвало, давайте подождем“.

Но вечером у Святослава началась обильная рвота, мы срочно вызвали „скорую“ и поехали в больницу. Нас положили в педиатрическое отделение. Там нас лечили, ставили капельницы, брали анализы: кровь, моча, кал. Но малышу не становилось легче. Каждый день он срыгивал желчью.

Было и такое, что я держу его на руках — а он прямо фонтаном на меня. Я, вся мокрая, бегом к медсестрам: вызовите мне врача, посмотрите, что с ребенком! „Вырвало один раз — ничего страшного.

Вот будет рвать периодически, постоянно, тогда мы вам и позовем врача“, — слышала я в ответ. Вот так мы и лежали, Святославу ни лучше, ни хуже. В итоге через восемь дней наш лечащий врач, завотделением Наталья Щеглова говорит: „Мы вас выписываем. Дома вам будет лучше“.

Она говорила, что у ребенка дисбактериоз. Выписала лекарства, дала рекомендации по лечению на дому.

На следующий день после того, как мы вернулись из больницы, малыша опять вырвало. И опять этой жельчью. Все было желтое, как гуашь. Мы с мужем поняли, что если позвоним в „скорую“, нас снова отвезут к Щегловой и будут непонятно от чего лечить. Мы стали всех обзванивать, искать каких-то знакомых в больнице. Вышли как-то на главврача.

В итоге нас в приемном покое в больнице уже встречал реаниматолог. Он посмотрел Святослава, направил на рентген. И опять нас положили в педиатрическое отделение. Щеглова его осматривает, он при ней прямо желчью этой срыгивает. Я говорю: „Вы посмотрите вообще, что с ребенком?!“ А она: „А вы водичку ему даете? Не даете? Ну так вот!“ Она искала кучу причин, почему ребенок срыгивает желчью.

Но никто не мог понять, что у него заворот кишок. Потом они наконец разобрались с результатами осмотра хирурга, рентгеновскими снимками, бегом забрали у меня ребенка и положили в реанимацию. Меня вызвали через час, сказали: давайте свое согласие, сегодня будем делать операцию. Операция, как я понимаю, заключалась в том, чтобы его кишечки распутать.

Но пока они спохватились, все завернулось, туда уже слишком долго не поступала кровь. И оно все омертвело. Пришлось все удалить… Понимаете, ничего с дисбактериозом не вяжется! У меня есть документы на руках: что ни справка, то такая чепуха! Мне кажется, они уже настолько заврались! В одной справке написано, что у него врожденная патология, удвоение почки.

Во второй справке сказано: УЗИ брюшной полости без патологии. А ведь на УЗИ брюшной полости почки видны в первую очередь». 

За первой операцией последовала вторая. И все это время, до 31 мая, Святослав находился в реанимации. «Какие-то комиссии к нам приезжали. Одна комиссия приедет, скажет одно, вторая — другое. В итоге в один день в реанимацию меня не пустили, сказали, что у Святослава внезапно отказал правый желудочек сердца», — вспоминает Надежда Когут.

В тот день малыш умер. О смерти Святослава родителям сообщили по телефону. Надежда и Сергей помчались в больницу. Но их не пускали в реанимацию проститься с сыном. «Я спрашивала: можно с ним попрощаться, побыть чуть-чуть? А врач-реаниматолог ответил: „Вы что, ненормальная, смотреть на мертвого ребенка?“» — говорит Надежда.

Родителям объяснили, что у ребенка был сепсис — заражение крови. «Но как же так, почему нам, родителям, никто об этом не сказал? Если бы мы знали, что у него такие проблемы, мы бы отвезли его в Минск!» — возмущается мама Святослава.

Только после ночных звонков главврачу родителей пустили в реанимацию, разрешили попрощаться с малышом.

«Вчера мы ездили целый день, пытались забрать хоть какие-то документы. У меня на руках есть выписка из роддома, где указано, что ребенок выписан здоровым, группа здоровья IIА. Это здоровые дети…

Еще спрашивали у главврача: почему нам не сказали, что у ребенка был сепсис? А нам в ответ: а с чего вы взяли, что у ребенка был сепсис? В общем, один врач называет одну причину смерти, другой — другую. Выписки, истории болезни нам не отдают. Вчера ходила к прокурору. Мы не знаем толком наших прав.

Можем ли мы, родители, ознакомиться с историей болезни нашего ребенка? Прокурор говорит: конечно. Но от нас все скрывается, прячется, — вздыхает Надежда. — Понимаете, ребенка не обследовали так, как положено. Если бы первый раз, когда мы вызвали „скорую“, нам сделали необходимые обследования, то можно было провести операцию незамедлительно.

И сейчас мы были бы здоровенькие дома. А ведь нас тогда хирург даже не посмотрел, хотя живот был и твердый, и вздутый. Никакой рентгеноскопии. Ребенка рвет желчью, а нам делают ЭКГ, смотрят сердце, показывают лору… Это абсолютная халатность и бездейственность со стороны врачей. Моим ребенком никто не занимался.

Я бегала вся в слезах, показывала врачам, медсестрам пеленки с ярко-желтыми пятнами желчи. Говорила: посмотрите, чем у меня ребенок срыгивает, это же ненормально! А мне в ответ: „Уберите пеленки! Не разносите инфекцию по отделению!“ Я не понимаю, от какой инфекции нас лечили?..»

Семья Когут настроена решительно. Они организовали сбор подписей, чтобы инициировать проверку Следственного комитета по факту смерти Святослава. «Я не могу оставить это все просто так, — говорит Надежда. — Как можно родить здорового, по всем справкам, ребенка, а через два с половиной месяца похоронить инвалида 4-й степени со множественными врожденными пороками в развитии?…»

Заведующую педиатрическим отделением Витебской детской областной клинической больницы Наталью Щеглову мы попросили изложить свою версию событий.

Ответ врача был предельно кратким: «Комментировать произошедшее мы не будем. Были комиссии, которые свою точку зрения изложили. И мы эту точку зрения знаем. А читательница наврала вам с три короба.

Вы вначале проверяйте информацию. Пока без комментариев».

Источник: https://people.onliner.by/2013/06/05/vitebchanka-obvinyaet-vrachej

Прав-помощь
Добавить комментарий