Как написать жалобу в прокуратуру, если вынудили подписать признательные показания?

Виталий Рябков и Алексей Бойко — некогда сотрудники отдела по контролю за оборотом наркотиков в Тольятти. В августе прошлого года двое жителей города сообщили, что Рябков и Бойко заставили их изготовить и сбыть наркотики.

Против полицейских возбудили уголовное дело, арестовали и уволили из органов. Позже обвинившие их жители заявили, что их заставили оговорить правоохранителей.

Как полицейские оказались под стражей, кто в этом виновен и почему следствие все еще продолжается?

— Это было 18 октября, в четверг. Утром мне позвонил муж и сообщил, что Виталия задержали. Для меня это был шок. Мой сын десять лет проработал в полиции. За это время он ни разу не взял административный отпуск, не был на больничном. Он работал честно и на совесть. Сутками пропадал на службе. А мне говорят, что его задержали. Это был полный шок.

Я в первое время даже реально ситуацию не осознавала. Со мной тогда связались мальчишки, которые учились с сыном, и говорили, что дело серьезное. Вечером 18 октября ко мне домой приходили сотрудники УСБ (Управление собственной безопасности МВД — прим.ред.

) с обыском, они оказывали психологическое давление, говорили, что сыну светит от 10 до 20 лет, — вспоминает мама Виталия Рябкова Людмила.

Ее сын сегодня находится под домашним арестом и обвиняется по ч.4 ст.303 УК РФ (фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности) и по ч.1 ст.286 УК РФ (превышение должностных полномочий).

Его бывший коллега Алексей Бойко — в СИЗО. Его обвиняют в тех же преступлениях, что и Рябкова, а также в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере с использованием служебного положения.

Обоим по 28 лет.

— 16 октября сын позвонил и сказал, что материалы на него лежат в УСБ. Я тогда работал в ночь, не мог вырваться. Он приехал к маме. Она у нас тоже в полиции работает.

Они всю ночь проговорили, а с утра он узнал, что его уже задержат.

Там был целый концерт: сотрудники подъехали к работе, чуть ли руки сыну не скрутили и увезли, — рассказывает полковник полиции в отставке Роман Бойко, отец Алексея Бойко.

События, из-за которых полицейские стали обвиняемыми в уголовном деле, произошли второго апреля прошлого года. Тогда Виталий Рябков и Алексей Бойко по распоряжению замначальника УМВД по Тольятти Вадима Ятайкина выехали на задержание подозреваемого в распространении наркотиков. Им был 44-летний житель Тольятти Александр Алексашин.

Он описал события того дня: шел к наркоманке за фосфором, а она изготовила и спрятала в подъезде вместо него дезоморфин

Полицейские приехали к дому ранее судимой за употребление наркотиков 40-летней Ольги Сягайло. Там в присутствии незаинтересованных лиц, как рассказывает Людмила Рябкова со слов сына, они ждали Алексашина. Мужчина появился около дома и зашел в один из подъездов.

Полицейские и понятые прошли за ним, а впоследствии задержали Алексашина с дезоморфином в кармане. Как поясняет мама Виталия Рябкова, задержанный не сопротивлялся, проследовал за полицейскими и добровольно рассказал, что наркотик для него изготовила Сягайло. Все это происходило в присутствии понятых.

Далее Алексашина доставили в отдел полиции и допросили в присутствии адвоката. Он сознался в приобретении наркотика.

27 августа, спустя 25 дней после задержания, Александр Алексашин, как говорит Людмила Рябкова, написал жалобу в районную прокуратуру. В ней он указал, что наркотики ему подкинули полицейские, они же его избили и заставили подписать признание, а сам он не употребляет запрещенные вещества несколько лет.

— При этом Алексашин стал подробно описывать, откуда у сотрудников полиции могли взяться наркотики.

В жалобе он указал, что по слухам наркоманов у полицейских есть девушка — Ольга Сягайло, которая поставляет наркотики сотрудникам, сама употребляет и подбрасывает их другим наркоманам. В случае с Алексашиным, Сягайло якобы обманула его в тот день и подставила.

Он описал события того дня: шел к наркоманке за фосфором, а она изготовила и спрятала в подъезде вместо него дезоморфин. Зачем ему нужен был фосфор, он пояснить не смог, — говорит Людмила Рябкова.

Алексей Бойко (справа). По центру его отец и мама

Со ссылкой на слова сына женщина утверждает, прокуратура тогда допросила одного из понятых и вынесла отказ по жалобе. Ольгу Сягайло в надзорном ведомстве не допрашивали. Спустя два месяца жалобой заинтересовались сотрудники Управления собственной безопасности МВД по Тольятти. Они-то и вызвали Ольгу Сягайло на опрос в рамках проверки.

Во время этой беседы, как уточняет Людмила Рябкова, женщина рассказала, что Алексашин попросил ее изготовить наркотик, купил необходимые вещества и принес ей.

Мама обвиняемого полицейского добавляет, исходя из опроса Сягайло, перед тем, как начать готовить наркотик, она согласовала это действие с Алексеем Бойко и также предупредила его, когда спрятала вещество в подъезде для Алексашина. После этого сотрудники УСБ передали дело в местный Следком.

Те повторно допросили пострадавших и понятых, присутствовавших при задержании Алексашина, после чего возбудили уголовное дело и задержали полицейский.

Отметим, и Александр Алексашин, и Ольга Сягайло по несколько раз были судимы за покупку, хранение и употребление наркотиков. Последняя судимость Алексашина до задержания в августе датируется июнем прошлого года, а в случае с Сягайло — апрелем 2017-го. В ноябре 2018 года, через три месяца после подачи жалобы в прокуратуру, ее осудили за приобретение и хранение марихуаны.

Его больше интересовала личность высокопоставленного сотрудника – полковника Ятайкина

Понятые же при допросе поддержали позицию Алексашина и заявили, что полицейские ранее запугивали их и склоняли ко лжи. Впоследствии на очной ставке, что отражено в протоколе, по словам Людмилы Рябковой, один из понятых снова изменил показания. На этот раз он сообщил, что следователи вынуждали его свидетельствовать против коллег-полицейских.

— Когда моего сына задержали, в первые сутки бывший замначальника Следственного комитета Петр Гарбовский, сейчас его отправили на пенсию, сразу же сказал сыну, чтобы тот сознался в преступлении, обвинил во всем своего коллегу Алексея Бойко и пообещал за это условный срок.

Причем он сказал такую фразу: “Если ты не сделаешь это в течение суток, то завтра я услышу от тебя признательные показания при условии, если ты сдашь свое руководство”. Его больше интересовала личность высокопоставленного сотрудника – полковника Ятайкина.

Но ни один, ни второй себя виновными не чувствуют и не признают ее, — сообщает Людмила Рябкова.

В протоколе задержания ее сына (имеется в распоряжении редакции) говорится, что ему не дали связаться с адвокатом и отказались предоставлять бесплатного защитника, а также не показали постановление о возбуждении уголовного дела.

Рябков, Бойко и их родственники неоднократно писали жалобы и обращения в прокуратуру, следственные органы, приемную президента, омбудсмену, депутатам Госдумы о нарушениях следователей при задержании и расследовании, моральном давлении.

Все эти обращения и жалобы в конечном счете “спускались” обратно в местный Следственный комитет, сотрудники которого не видели нарушений в собственной работе.

— Алексея обвиняют в принуждении к сбыту, но на саму мадам Сягайло не возбуждают дело по сбыту. Как так? Принуждение было, а сбыта не было? Алексей написал заявление в УВД Тольятти с просьбой возбудить против нее дело по сбыту, так как она созналась, что сбыла Алексашину.

УВД инициировало проверку, опросило Сягайло, а она начала отказываться от прежних показаний. Она сказала, что оговорила моего сына, потому что он в свое время посадил ее гражданского мужа. Эти материалы из УВД направили в Следственный комитет, но там ее до сих пор не допрашивают, ссылаясь на то, что она в больнице.

У женщины открытая форма туберкулеза. Такой ответ сын получил на заявление, — рассказывает Роман Бойко.

Виталий Рябков

От своих показаний к этому моменту также отказался один из двух свидетелей — Сергей Нелидин.

По словам мамы Виталия Рябкова, он написал обращение в ФСБ, где рассказал о давлении следствия и склонении его к даче ложных показаний.

Допросили ли Нелидина сотрудники ФСБ или Следкома после этого обращения — неизвестно. Второй свидетель — Сергей Захаренков свои обвинительные показания не менял.

— За обвинениями стоит самая верхушка, и я имею в виду не УВД Тольятти. “Аргументы и факты” написали ко Дню милиции статью про Колокольцева.

Там есть небольшой абзац про работу УСБ МВД, где указанно количество выявленных преступлений, связанных с сотрудниками по незаконному обороту наркотиков. То бишь, на места ушло указание, сколько нужно сделать. Уж эту работу я знаю.

На места пришли указания выявить именно определенные факты. Вот, сотрудники УСБ Тольятти и постаралось. Нашли крайних и не с большими погонами, — уверен отец Алексея Бойко.

https://www.youtube.com/watch?v=8oYpvn1WCRc

В последнее время есть такая тенденция: если человек имеет погоны, он априори уже виноват

Отец обвиняемого проработал в органах с 1982 года. Будучи полковником полиции в отставке Роман Бойко заявляет, что не понимает, как руководство может подставлять своих подчиненных. Тем же вопросом задается и Людмила Рябкова. Их сыновей уволили из органов через месяц после возбуждения дела. Еще два месяца не выплачивали остаток зарплаты.

— Увольнение также прошло с нарушениями. Просили подписать документ о том, что с ним провела беседу начальник отдела кадров Малышева, когда этого не было. Он отказался подписывать. Его уволили по результатам служебной проверки. Когда сын попросил ознакомить его с материалами этой проверки, так они просто скопировали часть материалов дела, — говорит Людмила Рябкова.

На 14 марта назначено очередное продление меры пресечения. Расследование дела еще идет, но родители обвиняемых уже знают, какой будет вердикт. Они уверены, их детей признают виновными и приговорят к реальным срокам не потому, что они виновны, потому, что работают в “такой системе”.

— К сожалению, судя по практике, особенно в отношении тех, кто имел погоны, никакие высказывания и попытки защиты не принимаются во внимание. Адвокатам даже отказали в проведении нарко-психологической экспертизы в отношении этих двух наркоманов. В последнее время есть такая тенденция: если человек имеет погоны, он априори уже виноват.

Самое поганое, кто будет защищать это государство и этих граждан. Естественно, мальчишки, которые сейчас работают, боятся. Против любого из них завтра могут сделать то же самое. Руководство видит врагов в собственных сотрудниках. Если так подходить, то тут можно всех сажать, набирать новых и опять сажать.

Так до бесконечности, — уверен Роман Бойко.

Подписывайтесь на наш канал вTelegram. Говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

Источник: https://www.idelreal.org/a/29819844.html

Мать арестованного жителя Дербента пожаловалась на гонения со стороны силовиков

Как написать жалобу в прокуратуру, если вынудили подписать признательные показания?

Семью арестованного жителя Дербента Ислама Барзукаева пытаются запугать ночными телефонными звонками и задержаниями на дорогах. Мать арестованного Елена Барзукаева обратилась в прокуратуру с жалобой на преследование.

Как сообщал “Кавказский узел”, Ислам Барзукаев, Гасан Курбанов и задержанный вместе с ними 15 июня Мизарали Мизаралиев заподозрены в незаконном обороте оружия и боеприпасов.

Они заявили, что их пытками и угрозами вынудили подписать признательные показания. Позже им предъявили обвинение в участии в незаконном вооруженном формировании.

В ноябре суд продлил срок содержания под стражей Барзукаева и Курбанова до 16 января 2020 года, а Мизаралиева оставил под домашним арестом.

Родственники настаивают, что Барзукаев и Курбанов невиновны. Матери Ислама Барзукаева и Гасана Курбанова 24 июня объявили у здания полиции в Дербенте голодовку с требованием освободить сыновей. 9 июля женщины прекратили акцию протеста из-за ухудшения здоровья.

Мать Ислама Барзукаева Елена 19 ноября пожаловалась в прокуратуру на гонения со стороны силовиков. По словам женщины, ее и старшего сына необоснованно преследуют звонками, задержаниями и проверками на дорогах. Заявление принято прокуратурой Дербента, сообщила сегодня Барзукаева корреспонденту “Кавказского узла”.

В течение последних двух месяцев силовики дважды останавливали на дороге автомобиль Барзукаевых, задерживали их и без оснований отправляли машину на штрафстоянку. Последний такой случай произошел 15 ноября, когда Елена вместе со своим старшим сыном и тетей Гасана Курбанова Зайнаб Рабадановой выехал из Дербента в Махачкалу на заседание суда по продлению меры пресечения Исламу и Гасану.

По словам Базуркаевой, на выезде из Дербентского района машину ее старшего сына остановили на посту. “Это было примерно в 07.30, они сказали, что есть ориентировка на похожую машину. Сына пригласили внутрь здания на посту, он там провел около часа.

За это время со стороны Дербента приехали двое мужчин в гражданском и тоже зашли в это помещение. После того как сын вышел, он рассказал, что это были сотрудники, но они не показали удостоверений.

Они интересовались, куда мы едем и для чего, но они были в курсе того, что мы собирались присутствовать на суде Ислама”, – рассказала она корреспонденту “Кавказского узла”.

Один из силовиков начал осматривать машину и заявил, что идентификационный номер машины перебит. Он заставил Барзукаевых проехать в сопровождении полицейских в отдел.

“На посту мы пробыли около двух часов. Зайнаб, чтобы успеть на суд, пересела в другой транспорт и поехала в Махачкалу, мы же вынуждены были поехать в полицию”, – сказала Елена.

Она так и не попала в тот день на судебный процесс.

Два изъятия автомобилей за два месяца

Машину для выяснения отправили на штрафстоянку отдела полиции по Дербенту, где, как сказали Барзукаевой, она пробудет до вторника, 19 ноября.

Женщина исключила, что идентификационный номер машины может быть перебитым. “Сын купил эту машину полгода назад и два месяца назад переоформил ее на себя. Эксперт осматривал ее, и она была чистая”, – пояснила женщина.

Документы на авто силовики вернули ее сыну только сегодня, 20 ноября.

“Сегодня документы на машину вернули, но я хочу знать, почему они сделали такую подлость, и я в итоге не попала на суд и не увидела своего сына. Хочу, чтобы мне объяснили, для чего все это было сделано”, – говорит жительница Дербента.

В своей жалобе, переданной в прокуратуру, Елена Барзукаева также описала инцидент, произошедший 25 сентября. Тогда силовики уже задерживали ее автомобиль на сутки. “Пять часов тогда мне не могли объяснить, зачем машину хотят эвакуировать.

Только после переговоров с начальником полиции я сама загнала машину на территорию стоянки ГОВД. Они указали причину: отсутствие бирки (идентификационной маркировки автомобиля, – прим. “Кавказского узла”) на передней двери, хотя все бирки были на месте”, – говорится в заявлении.

Забрать машину ей удалось на следующий день, после проведения экспертизы.

Елена Барзукаева рассматривает оба случая как гонение на нее и ее семью со стороны силовиков. Женщина считает, что подвергается травле из-за отстаивания прав Ислама.

“Я требую дать мне объяснение, на основании чего были задержаны машины моей семьи, на каком основании меня и моего сына подвергли издевательству 25 сентября и 15 ноября.

Я рассматриваю это как гонения и попытку заставить меня замолчать, чтобы я больше не отстаивала права своего младшего сына”, – говорится в заявлении.

Дело о пытках не возбуждено

Женщина опасается провокаций против старшего сына и просит прокуратуру защитить ее от нападок со стороны силовиков. Барзукаева отмечает в заявлении, что за полгода, пока Ислам находится под стражей, ей так и не удалось с ним увидеться, а “объективного разбирательства” по его делу не проводится.

Мать арестованного парня также сообщает в заявлении о ночных звонках неизвестных. По словам Барзукаевой, в конце октября по ночам ей звонили с разных номеров некие люди, которые оскорбляли ее.

“Если что-то случится со мной или моей семьей, это будет расценено как гонение и издевательство [со стороны] тех, кто похитил и пытал моего младшего сына”, – говорится в конце заявления.

На проверку заявления отводится месяц, отметила Барзукаева.

В составленном 18 июня Общественной наблюдательной комиссией документе с результатами осмотра Барзукаева, Курбанова и Мизаралиева говорилось, что члены ОНК зафиксировали у Барзукаева синяк, а у всех трех задержанных – точки на руках, похожие на следы от пыток током.

Решения о возбуждении дела по заявлению о применении пыток к Курбанову и Барзукаеву следственными органами так и не приняты.

“Следователи выносят постановления об отказе в возбуждении дела, но после нашего ходатайства об ознакомлении с ним сообщают, что это постановление отменено, и все еще проводится проверка. Как нам стало известно, никаких следственных действий с Исламом и Гасаном не проводят, их никуда не вызывают и не допрашивают”, – рассказала она.

Расул Магомедов; источник: корреспондент “Кавказского узла”

Источник: https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/342585/

Партизаны множат жалобы

Как написать жалобу в прокуратуру, если вынудили подписать признательные показания?

Заявления «приморских партизан» Алексея Никитина и Александра Ковтуна о том, что в оперативно-разыскной части № 4 Владивостока применяют к задержанным пытки, спровоцировали волну аналогичных обращений от подследственных.

В Ассоциации адвокатов России за права человека (ААРЗПЧ) рассказали «Газете.

Ru», что к ним обратились пятеро заключенных из СИЗО № 1 — того самого, где содержатся и «приморские партизаны», которых обвиняют в убийствах, кражах, бандитизме, посягательствах на жизнь и других преступлениях.

На пытки пожаловались братья Федор и Виктор Соболевы: в ноябре 2011 года Приморский краевой суд утвердил вердикт присяжных, которые осудили каждого из них на 24 года колонии строго режима за убийство знакомого предпринимателя.

По версии обвинения, с которым согласились заседатели, напасть на свою жертву Соболевы решили еще в ноябре 2009 года: из материалов краевого суда следует, что Соболевы захотели завладеть деньгами предпринимателя, который должен был перевозить с собой 250 тысяч рублей.

Федор Соболев встретился со своим знакомым во Владивостоке и под обманным предлогом передачи документов по бизнесу проехал с ним на микроавтобусе предпринимателя «Ниссан Эльгранд» в район 42-го километра дороги Владивосток–Артём.

Там их уже ждал брат Федора, Виктор Соболев, на своем автомобиле.

Выйдя из машины, Виктор Соболев незаметно передал своему брату металлический баллонный ключ, подошел к предпринимателю и нанес ему несколько ударов кулаками по телу и лицу.

Одновременно Федор Соболев ударил потерпевшего баллонным ключом по голове — предприниматель упал и потерял сознание. Нанеся еще несколько ударов ключом, братья перенесли уже бездыханное тело коммерсанта в автомобиль, продолжая наносить удары.

В итоге Соболевы похитили барсетку свой жертвы, где было 12 000 рублей, труп спрятали в лесу, а машину сожгли.

В своем обращении Федор Соболев признается, что действительно убил предпринимателя, но без участия брата, не в том месте, на котором настаивали следствие и обвинение, и без мотива ограбления. По его словам, бизнесмен умер во время драки с Соболевым.

Оперативники из ОРЧ-4, пишет Федор Соболев, пытками заставили его подписать признательные показания в той форме, которая им была выгодна, попутно вынудив его наговорить на брата. Он категорически отрицает соучастие в преступлении своего брата и мотив разбойного нападения, на котором настаивало следствие.

Били Федора Соболева, по его словам, на протяжении нескольких дней — сразу после задержания в начале апреля 2010 года.

Осужденный утверждает, что помимо избиений ему на голову надевали противогаз и пускали внутрь сигаретный дым, а также делали «растяжки», привязывая к каждой ноге 32-килограммовые гири.

Не выдержав пыток, Соболев подписал явку с повинной: после этого сотрудники ОРЧ-4 задержали, а впоследствии арестовали Виктора Соболева, несмотря на то что у того было, по словам Федора, подкрепленное показаниями свидетелей алиби, доказывающее, что его не было в том месте, на которое указывают следователи.

После задержания Виктора Соболева пытали так же, как и брата, говорится в обращении, но тот подписывать признательные показания не стал. Тем не менее в уголовном деле появились показания от имени Виктора Соболева, но написанные не его почерком: требование вызвать почерковеда следствие проигнорировало, говорит Федор Соболев.

Жалобы в краевую прокуратуру и управление СК ни к чему не привели, указывает Соболев.

Три другие жалобы имеют схожее содержание: те же противогаз, наручники и избиения применяли сотрудники ОРЧ-4 к пожизненно осужденному за убийство трех человек Александру Бондаренко, заключенным Евгению Маценко и Андрею Пущеренко. Последнего помимо побоев, по его словам, топили в ванне и запугивали тем, что сделают то же самое с его беременной женой. Всех, как они утверждают, пытали в 2011 году.

Что же касается жалоб «приморских партизан» Алексея Никитина и Александра Ковтуна, то их достоверность в минувшие выходные проверили уполномоченный по правам человека в Приморском крае Владимир Ушков, руководитель краевой общественной наблюдательной комиссии за местами принудительного содержания Владимир Найдин и представитель федерального аппарата уполномоченного Александр Маланкин. Подробно о том, что делали оперативники после задержания Никитина, «приморский партизан» рассказал в интервью журналисту Аркадию Бабченко в середине июня.

«Они меня вообще избивали конкретно.

Вот когда меня сюда привезли во Владивосток — 29 июля 2010 года, когда я пришёл в прокуратуру Кировского района, чтобы подать заявление, — меня оттуда в три часа дня забрали оэрчешники (сотрудники ОРЧ-4 Владивостока, которые осуществляли оперативное сопровождение по делу «партизан».

— «Газета.

Ru), привезли сюда, во Владивосток, по дороге избивали, в Уссурийск ещё завезли на часик, избили конкретно, а когда сюда привезли, подняли на 9-й этаж на Карбышева, 4, на 9-м этаже в кабинете… зафиксировали наручниками, и всё, после этого надевали пакет на голову, я курил тряпку через противогаз, то есть мне надели противогаз, в шланг напихали тряпки, подожгли. Я астматик, я ни разу в жизни не курил, и меня вот этой тряпкой пытали, я этой тряпкой дышал на протяжении трёх дней…» — говорит Никитин в интервью.

В течение трех дней общественники посещали СИЗО № 1, общались с сотрудниками ОРЧ-4 и проверяли помещения части, где, как заверяли жалобщики, их пытали.

В аппарате уполномоченного по правам человека Владимира Лукина «Газете.Ru» дали понять, что проверка для Никитина закончится ничем. «Конечно, пока никаких выводов не сделано, проверка будет проведена. Но первое впечатление — жалоба выдумана», — отметил источник.

«Во-первых, ОРЧ-4 находится на 9-м этаже административного здания — если бы там кого-то пытали, это было бы слышно, — продолжает собеседник.

— Помещение, где Никитина якобы приковывали наручниками к батарее, проверить было невозможно: оно все завалено мебелью так, что к батарее невозможно подойти, поэтому говорить о том, что там еще могли кого-то пытать, бессмысленно».

Условия содержания Никитина и других «партизан» вполне удовлетворительные: у Никитина, к примеру, есть в камере телевизор, и подсудимый сам признал в личной беседе, что аппарат появился «не за день до проверки, а куда раньше».

В ГУ МВД по Приморскому краю говорят практически то же самое. «Уже сейчас можно сказать, что доводы Никитина не нашли подтверждений», — заявили в полиции. «За три года Никитин не подал ни одной жалобы. Но как только начался судебный процесс, заявления о пытках буквально посыпались. Жалуются, как правило, те, кто осужден за тяжкие преступления.

Очевидно, что это способ повлиять на мнение присяжных», — убеждены в краевом ГУ МВД. Там отмечают, что новые заявления о пытках «должны проверяться сотрудниками Следственного комитета». В СУ СК по Приморскому краю позиция вполне конкретная: там не раз заявляли «Газете.Ru», что «хотя жалобы и будут проверяться, как правило, это средство защиты».

Руководитель ААРЗПЧ Евгений Архипов тем не менее собирается обратиться к Владимиру Лукину с требованием провести проверку по заявлению пятерых заключенных СИЗО № 1. «Будем писать обращение и в Следственный комитет.

Если власти откажутся адекватно реагировать, не исключено, что мы будем подавать жалобу в Европейский суд по правам человека», — заявил Архипов.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2012/06/25/4640165.shtml

«Если дело возбуждено, закрывать его уже невыгодно». Бывший прокурор рассказывает о надзоре за следствием

Как написать жалобу в прокуратуру, если вынудили подписать признательные показания?

Суть нашей работы такова, что прокурор проверяет законность действий. И если в регионе много историй попадают в прессу, это говорит не о том, что все плохо, а что работают все органы — не только на выявление преступлений, но и на противодействие преступлениям в правоохранительных органах.

Объем работы огромный, если кратко, то это надзор за возбуждениями уголовных дел, за отказами в возбуждении и ходом следствия, то есть за сроками [проведения следственных действий].

В Сибири я в шесть часов вставал и в шесть уходил с работы, а в Московской области постоянно до одиннадцати сидел и в выходные радовался, что могу поспать подольше перед тем, как пойду на работу.

Это отчеты, проверки административно задержанных — [для этого] надо в милицию ездить. Днем я обычно решал насущные задачи, а вечером уже проверял уголовные дела.

Прокурорам поступает много жалоб на незаконное преследование, на милицейский беспредел. Надо проверять, обоснованы они, или нет, запрашивать дела.

Но здесь вопрос статистики: если, например, в прошлом году мы удовлетворили семь жалоб, [в этом году] можно сделать небольшой прирост. Но если [прирост] будет большой — с нас спросят, куда мы смотрели и почему допустили нарушение.

И прокурора [района] поднимут на совещании, где все областные прокуроры и начальники отделов собираются и слушают отчеты.

Политика здесь такая: удовлетворенные жалобы означают отсутствие надзора. Если полицейские кого-то избили, значит, профилактика не проводилась, мы должны были представления вносить и требования. Почему-то все спрашивают с прокуратуры.

Иногда жалобы приходится удовлетворять. Вот, допустим, человек через год пожаловался на отказ в возбуждении дела — нельзя же написать, что я вчера, перед жалобой, его отменил, пишешь — ваша жалоба удовлетворена, постановление отменено.

Как проверяют отказ в возбуждении дела

А так — поступает, допустим, постановление об отказе в возбуждении дела, мы смотрим материалы, а там неполная проверка. Нужно провести еще какие-то действия и тогда уже можно будет говорить, что проверка проведена в полном объеме и оснований для возбуждения дела нет.

Или они есть. Но ведь бывает, что надо опросить свидетеля, а его просто нет. Все же ограничены по срокам [проверки], бывает, что по несколько раз решения отменяется по таким основаниям. Бывает, что [следователи] просто не успевают провести проверку из-за большого объема работы.

У прокуратуры есть еще такой показатель — выявление укрытых преступлений. И вот отказ в возбуждении дела — один из способов их укрыть.

Тогда мы смотрим основания для отказа и проводим встречную проверку: обзваниваем людей или вызываем их к себе и проверяем, действительно ли они говорили, что написано [в отказе]. Бывает, человек говорит, что его попросили так сказать. Это вопиющие случаи, но они имеют место.

Тогда прокуратура выносит требование возбудить уголовное дело, но следствие его может и не выполнить, и придется это решение обжаловать у их руководства.

Вообще следователи могут лениться, нет инициативы из-за маленькой зарплаты, в каждом случае это индивидуально. Ну почему вот это дело расследуется плохо, а это — хорошо? У полицейского [следователя] часто стоит задача — закрыть квартал, какой-то отчетный период.

Вот у них какие-то дела уходят, они ими занимаются, а долгоиграющие перекидывают на следующий месяц. При этом в УПК же есть статья 6.1 — разумный срок уголовного судопроизводства.

В Европейский суд по правам человека пошли иски из-за нарушения этих разумных сроков, и после этого по ведомствам пошло: вносите требования по этой статье.

Коррупцию мы не выявляем, у нас нет оперативных подразделений, этим занимается их внутренняя служба собственной безопасности.

Если и кажется по документам, что может быть какая-то коррупционная составляющая, то… Ну, там сидят люди с высшим юридическим образованием, голословно человека обвинять в коррупции некорректно — ты его не поймал за руку.

Но можно написать представление или информационное письмо, связаться с МВД, сказать что есть проблема. Но это уже на уровне прокурора района минимум решается.

«Все будут работать, чтобы был обвинительный приговор»

Со следователями мы лично контактируем. Они заходят, на какие-то вопросы отвечают, чтобы нам не писать бумагу, или хотя бы для себя — разобраться. Указания им можно давать и карандашом на постановлениях.

Это экономит время, вот представьте: прокурору принесли сто материалов, допустим, все — незаконные. Он садится их печатать и теряется на сутки минимум, а если на половине быстро карандашом раскидать: здесь доделайте, тут, то сильно быстрее получается.

Но тут страдает статистика, прокурор уже не сможет написать, что отменил сто постановлений — получается, немного жертвует карьерой ради продуктивности.

Если дело возбуждено, то закрывать его уже никому не выгодно — все будут бороться, даже если есть основания для прекращения. Система правосудия такова, что если нет состава [преступления], то все равно не надо прекращать дело.

Думаю, это такая политика: вот человека преследовали, может, даже посадили в СИЗО, а потом общественные защитники скажут, что он просто так сидел.

И пока есть силы и возможности, все будут работать, чтобы был обвинительный приговор.

Потому что оправдание будет значить, что не было прокурорского надзора: спросят, куда вы смотрели, товарищи? Возбуждения ведь проходят через прокуратуру, она же в суде представляет обвинение.

Если следователь прекратил дело за отсутствием состава преступления, его же и накажут — столько проверок будет, даже по его линии: почему человека преследовал, почему не сделал нужные выводы в самом начале? На такие вопросы и не ответишь. Принципиально надо найти виноватого. У МВД и СК это будет следователь, у прокуратуры — прокурор из-за отсутствия надзора.

Хотя вообще в идеале дела и возбуждаются, чтобы установить все обстоятельства и прийти к обоснованному решению, прекращать их или нет.

Уголовно-процессуальный кодекс вообще написан шикарно, но закончить все дела в соответствии с ним невозможно. Понятно, что они обычно более или менее приведены в порядок, но чтобы полностью — я таких дел не знаю.

Вот протокол допроса должен быть: вопрос-ответ, вопрос-ответ, а у нас все допросы идут сплошным текстом, и это плохо.

Я уже как адвокат прихожу к следователю, он такой [говорит моему подзащитному] — рассказывайте.

Я говорю: мы не будем, вы задавайте вопросы, и наше право потом — обжаловать, может у вас вопросы наводящие будут или у вас обвинительный уклон, а вы же должны устанавливать обстоятельства, не обвинять. В этом плане, наверное, ФСБ лучше всех работает, у них четко: вопрос-ответ и вопросы продуманные.

За ФСБ редко надзирать приходится, как правило, этим занимается прокуратура субъекта [федерации], там у них есть отделы по надзору за спецслужбой с соответствующим доступом к секретности.

Карьера прокурора

Какое подразделение лучше — это индивидуально, платят одинаково. Гособвинение завязано с судом — до скольки суд работает, столько они и работают. А надзор — сколько жалоб тебе пришло, столько ты и разгребай.

Карьерный рост — вообще провокационный вопрос, даже для анонимного разговора. Думаю, если посмотреть родственные и другие связи прокуроров районов, то все станет понятно. Бывает, в прокуратуре сын генерала карьеру делает, бывает, кто-то по объявлению пришел.

В остальном это еще и вопрос команды, насколько я знаю, если меняется прокурор области, то его люди становятся прокурорами районов, а те, кто был на их местах, уходят в аппарат и теряют реальную власть, занимаются статистикой. Это было бы хорошо на начальном уровне: уйти в аппарат и там карьеру делать.

А [уходить туда] с должности прокурора района — уже нет.

Про взятки тоже надо спрашивать минимум у прокуроров района. Я свечку не держал, наверное, какие-то вопросы решаются, но это на уровне предположений.

Хотя из моих коллег я единственный на работу пешком ходил. На прокурора района есть смысл выходить, он скажет [подчиненным], и никто спрашивать не будет.

А на помощника прокурора же и могут доложить, та же милиция скажет, что с ним что-то не так.

«У Следственного комитета все совсем безобразно»

Сейчас, со стороны, кажется, что беспредела намного больше, что он везде. Когда я работал в прокуратуре, казалось — ну, у нас почти все законно, сейчас подравняем. Но там ты не сталкиваешься с людьми, тебе приходят бумаги, ты бумаги и оцениваешь, тебе люди не говорят, в какую ситуацию они попали и что претерпели от полиции и Следственного комитета.

Надзор еще иногда участвует в заседаниях по мере пресечения. И я ходил, и, бывало, выступал против ареста, которого требовал следователь. В Сибири еще судья был классный — и профессионал, и как мужик рассуждал правильно.

В Москве же на процессе прокурор бубнит «считаю обоснованным, бу-бу-бу», и я тоже такой тактики изначально придерживался. А тот судья спрашивал — а чем обосновано-то все это? Вы хоть обоснуйте, говорил, поддержите. И это приятно, так сам процесс правильно построен.

Даже арестант понимает — прокуратура не просто мямлит, а что-то обосновывает.

https://www.youtube.com/watch?v=Nvc7B1iPPfA

Иногда кажется, что в полиции уровень профессионализма выше, чем у СК, эти вообще наобум дела загоняют, очень много беспредела, на них и жаловаться сложнее — у них меньше статистики, которую им прокуратура может подпортить. Хотя, насколько я знаю, в одной из прокуратур в Московской области был такой конфликт, что даже заместителя прокурора не пускали в комитет, приходилось из областной прокуратуры приезжать и разбираться.

Как адвокат уже могу сказать, что у Следственного комитета все совсем безобразно. Ведь если человека осудили и все грамотно сделали, даже если он вину не признает, в душе-то он понимает — все доказали и деваться некуда.

А если по беспределу посадили, человек не понимает, за что. Комитет вообще сильно изменился после выделения из прокуратуры. Раньше на совещаниях как было: надзор свободен, следствие — останьтесь.

Был большой коллектив, много направлений, и не хотелось за одно из них краснеть. А теперь там начальник помогает своим.

Источник: https://zona.media/article/2018/07/30/prosecutor

Что делать, если вас пытали?

Как написать жалобу в прокуратуру, если вынудили подписать признательные показания?

3 min read © Антон Казаковцев, Хочешь жить? Подпиши!

Материал подготовлен в партнерстве с Коалицией против пыток в Кыргызстане.

Не факт. По Уголовному кодексу Кыргызстана, пытки совершают с определенной целью. Если милиционеры избили вас во время бытовой драки на улице — это не пытки, а «причинение вреда здоровью» (а ещё, это может быть превышением должностных полномочий и злоупотреблением служебным положением).

А вот если они избили или запугивали вас, и хотели, например, заставить подписать признательные показания — это пытки.

Нет, но в 97 процентах случаев пытки — это про милицию, и реже в применении пыток обвиняют сотрудников Госкомитета нацбезопасности (ГКНБ) и госслужбы исполнения наказаний (ГСИН), которая управляет почти всеми следственными изоляторами и исправительными колониями.

Правозащитные организации также выявляли пытки в детских домах и интернатах, домах престарелых и психиатрических стационарах.

В большинстве случаев пытки применяют для получения признательных показаний. Иногда их выпытывают, даже если вы не делали ничего противозаконного.

Хотя, по Конституции, признание подсудимого не может являться единственным доказательством виновности, следователи нередко возбуждают дела лишь на основании признания.

Распространенными целями применения пыток также являются принуждение к совершению определенных действий, наказание или дискриминация.

© Антон Казаковцев, Телесных повреждений не обнаружено

Возможно.

Но давайте представим, что вас заставили признаться в преступлении и подписать соответствующие бумаги?

В этом случае, возможно, вас могут поместить в изолятор временного содержания. По закону, в нем вас могут держать не более 48 часов.

Если же держат двое суток, вас обязаны доставить в суд. Судья проверяет, законно ли вас задержали, и принимает решение: оставить вас под стражей, или, например, отпустить под подписку о невыезде, до завершения расследования.

В первом случае, это может затянуться на несколько месяцев (обычно, на два).

После завершения расследования, ваше дело передадут в суд и, возможно, вы будете находиться под стражей до приговора суда. Сложно сказать, сколько это может занять времени.

Все зависит от того, как будет проходить судебный процесс и насколько стороны будут довольны решениями суда — в Кыргызстане существует три судебные инстанции, и, если человек не доволен каким-либо решением суда, он может обжаловать его в суде вышестоящей инстанции.

Читать еще:

Пытки в Кыргызстане: Сотни обвинений и всего четыре приговора

Но это еще не все. Суд высшей инстанции может отправить дело обратно в суд первой инстанции. В этом случае карусель начнется с самого начала.

Для этого надо хорошо знать законы и повышать уровень своего образования, чтобы вы могли отстоять свои права, если их не соблюдают. В большинстве случаев пытки применяют к тем, кто не знает ничего о своих правах и к людям без образования.

По статистике Коалиции против пыток в Кыргызстане, в 2016 году 65 процентов подвергшихся пыткам были со средним образованием. Для сравнения: высшее образование из тех, кто заявил о пытках, получили только 8 процентов.

© Антон Казаковцев,Факты пыток не доказаны

Прежде, чем потребовать от вас чего-то, сотрудник правоохранительных органов должен представиться, назвать свою фамилию и должность, а также показать вам свое служебное удостоверение, даже, если он в штатском.

Следует всегда помнить, что вы не обязаны никуда с ними идти, если вам предварительно не объяснили причину задержания.

Другая важная деталь при задержании — протокол. Если вы проходите подозреваемым по уголовному делу, то его должны составить в течение трех часов после самого задержания.

А если вас задержали за административное нарушение, то сотрудник милиции должен составить протокол задержания на месте (все административные нарушения описаны в Кодексе об административной ответственности).

Если сотрудники правоохранительных органов настаивают на том, чтобы вы проехали в отделение милиции или в ГКНБ, не объясняя вам причину задержания, настоятельно рекомендуем вам:

• снимать ваш диалог с представителями власти на видео — это может послужить сдерживающим фактором для нарушающих закон сотрудников. Не удаляйте видео ни в коем случае (а ещё лучше, ведите прямую трансляцию);

Читать еще:

Инфографика: Кого и как пытают в Кыргызстане

• сообщить о попытке незаконного задержания по номеру «102». Там ваше обращение официально зафиксируют;

• записать контакты всех людей, которые находятся рядом, чтобы при необходимости они могли подтвердить ваши слова.

НО

Если вас все-таки задержали, то по закону вы имеете право:

• узнать причину задержания;

• вызвать адвоката;

• сообщить родным и близким о вашем местонахождении.

Всегда помните, что давать объяснения и показания — это ваше право, а не обязанность — тут как в фильмах: все ,что вы скажете, может быть использовано против вас.

Александра Титова / Kloop.kg

Если вы находитесь на свободе, напишите заявление в прокуратуру или в Госкомитет нацбезопасности.

Вы также можете обратиться за помощью в Национальный центр по предупреждению пыток или в правозащитные организации, которые занимаются этим вопросом. Они помогут вам подать заявление и пройти судебно-медицинскую и психолого-психиатрическую экспертизы, чтобы документально зафиксировать последствия примененных к вам пыток.

Ответ о том, возбудят ли дело по вашему заявлению или нет, вы должны получить в лучшем случае в течении 3-10 дней. Но прокурор может продлить сроки рассмотрения вашей жалобы до одного месяца, если:

• была назначена экспертиза, служебное расследование или иная проверка, для проведения которой требуется дополнительное время;

• есть необходимость получить показания от людей, которые находятся в отдаленной местности или не являются на допрос к прокурору;

• необходимо установить новые обстоятельства, без выяснения которых невозможно принять решение о возбуждении дела.

Если срок рассмотрения вашей жалобы увеличивается, вам заранее должны прислать письменное уведомление.

В этом случае (если вы еще этого не сделали) потребуйте адвоката и расскажите ему о пытках. Адвокат должен помочь вам написать заявление в прокуратуру или ГКНБ и подать его за вас.

Если можете себе это позволить, то нанимайте адвокатов сами. Бывают случаи, когда милиция приводит к задержанному «карманного» адвоката — это адвокаты, у которых есть предварительные договоренности с сотрудниками правоохранительных органов и вряд ли они вам окажут квалифицированную помощь.

Александра Титова / Kloop.kg

Нормальный адвокат сразу попросит сотрудников милиции выйти из комнаты, чтобы вы могли поговорить наедине и спросит о том, применяли ли к вам пытки.

Если ответ положительный, он предложит вам пройти судмедэкспертизу и написать заявление в прокуратуру.

Ваш адвокат этого не сделал? Наверное, лучше его заменить.

Если на вашем теле уже не осталось синяков, кровоподтеков и других следов пыток, экспертизу пройти все равно стоит.

Зачем?

Медики могут все равно найти какие-то физические доказательства того, что к вам применяли пытки, например, повреждения внутренних органов. Кроме того, психиатры и психологи фиксируют ваше душевное состояние — пытки причиняют не только физические страдания, но и психические.

Это тоже может быть доказательством того, что к вам применяли пытки, хотя видимых следов произошедшего на теле уже не осталось.

Это происходит по разным причинам. По статистике, дела по пыткам возбуждают лишь в девяти процентах случаев обращений.

Если следователь отказал вам в возбуждении дела — это не конец. Вы можете подать жалобу на отказ в возбуждении дела прокурору или даже в суд.

Да, и суд может вынести решение в вашу пользу. Такие случаи нередки, но даже если такое произошло, рано радоваться.

Суд может постановить, чтобы вашу жалобу повторно рассмотрели и, если найдутся основания, возбудили уголовное дело. Прокуратура может рассмотреть ваше заявление повторно и снова не возбудить дело, тогда снова придется обращаться в суд и в такой «пинг-понг» можно играть долго.

Александра Титова / Kloop.kg

Дальше вам нужно набраться терпения и выделить время на походы к следователю. Если вам снова повезет, то ваше дело дойдет до суда.

По статистике, до суда доходят чуть меньше трех процентов всех возбужденных по пыткам дел. Здесь все происходит точно также, как и в случае с возбуждением дела — можно подавать жалобы и обращаться в суд, если ваше дело закрыли до того, как оно попало в суд.

Снова наберитесь терпения. Как правило, дела по пыткам рассматриваются в судах годами. Почему так происходит? Причин много.

В основном, такое случается из-за того, что обвиняемые пытаются всячески затянуть процесс.

Это нужно для того, чтобы вынудить пострадавших от пыток прекратить бороться за свои права или затянуть процесс настолько, чтобы истек срок привлечения их к уголовной ответственности.

Такое уже случалось в 2016 году. Троих сотрудников органов внутренних дел признали виновными в пытках, но наказание к ним не применили из-за истечения срока давности привлечения их к уголовной ответственности.

Как бы это странно не звучало, но в уголовном кодексе есть понятие «срока давности» за совершенное преступление.

В законе четко прописано, сколько времени должно пройти со времени совершения преступления, чтобы человек был освобожден от уголовной ответственности за него. Это зависит от тяжести совершенного преступления. Для пыток это от 7 до 10 лет.

Нет, все не так просто. Если вы будете скрываться от следствия или суда, исчисление срока давности будет приостановлено до момента вашего задержания.

И еще одно, срок давно применяется к большинству преступлений, но не ко всем. Например, если вы совершите акт терроризма, то вас будут судить, даже через 50 лет после его совершения. Полный перечень статей, к которым не применяется срок давности можно посмотреть в части 6 статьи 67 Уголовного Кодекса Кыргызстана.

Кстати, по новому Уголовному кодексу, который начнет работать с 1 января 2019 года, за пытки никаких сроков давности привлечения к ответственности не будет. Но, к сожалению, это не распространяется на те преступления, которые были совершены до 2019 года.

Александра Титова / Kloop.kg

На самом деле, вы можете начать требовать компенсацию еще до того, как суд вынесет обвинительный приговор. Для этого надо подать иск в период с момента возбуждения уголовного дела и до начала его рассмотрения в суде.

Если не успеете подать на компенсацию в эти сроки — не страшно. Можно это сделать после того, как получите обвинительный приговор. Для этого нужно будет пойти с обвинительным приговором в суд и подать гражданский иск о взыскании компенсации.

К сожалению, компенсацию за пережитые пытки получить не так легко, тем более, если учитывать, что за последние шесть лет было всего четыре обвинительных приговора. Единственный известный правозащитникам случай получения компенсации по пыткам — это дело Ташкенбая Мойдунова, который умер от пыток в 2004 году.

Его семья добивалась признания применения пыток к Мойдунову и выплаты компенсации 13 лет. Впервые добиться компенсации семье погибшего удалось в 2011 году, через семь лет после смерти Мойдунова. Тогда Комитет ООН по правам человека обязал Кыргызстан выплатить компенсацию. Приглашенный эксперт оценил потерю кормильца для семьи в 100 тысяч евро, но власти Кыргызстана не выплатили компенсацию.

Самое ужасное, что семья не получила деньги даже после того, как требование по выплате снизилось до 50 тысяч евро.

И только когда адвокаты семьи Мойдунова снизили сумму до 200 тысяч сомов, в 2017 году Верховный суд Кыргызстана обязал государство выплатить компенсацию.

Читать еще:

Голос с плаката – дизайнеры Кыргызстана выступили против пыток

Да, шансы действительно маленькие, но они ведь не равны нулю. За последние шесть лет было вынесено четыре обвинительных приговора. Девять человек отбывают наказание в колонии.

Для того, чтобы добиться справедливости и попытаться увеличить количество обвинительных приговоров.

Это нужно для того, чтобы показать другим людям, что в суде можно выиграть против должностных лиц, которые применили к вам пытки, и что пытки не стоит воспринимать просто как неприятный инцидент, про который нужно постараться поскорее забыть.

Нужно понимать, что пытки — это уголовное преступление, за которое все виновные должны быть наказаны по закону.

Источник: https://kloop.kg/blog/2017/12/18/chto-delat-esli-vas-pytali/

Прав-помощь
Добавить комментарий