Место ли для работы наркоманам в детском саду?

Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье

Место ли для работы наркоманам в детском саду?

Бывшая психиатрическая лечебница XIX века недалеко от Ступино была реорганизована в 2016 году и перешла под юрисдикцию Московской наркологии.

Сегодня территория РЦ «Остров» больше похожа на странный детский сад для взрослых — кругом ухоженные лужайки, клумбы с цветами, инсталляции из камней, баскетбольная площадка, беседки. В дни посещений здесь многолюдно.

Родственники «накрывают поляну», и со стороны это похоже на самый обычный пикник. Но он всё же не совсем обычный. И на столах нет алкоголя. Подробности — в материале «Известий».

На 101-м км трассы «Дон», на берегу Оки, в окрестностях города Ступино, удивительной красоты места. С забегающими за горизонт полями, грибными рощами, площадками для пикников и романтическими названиями вроде Малюшиной Дачи, Алеева, Поляны Невест. Там своей обычной жизнью живут люди, гуляют парочки и дети играют в бадминтон.

Совсем рядом, за забором, в деревне Старая Ситня, в палате реабилитационного центра, меняют памперсы молодому парню по имени Алексей. Ему 28 лет, и он никогда не играл в бадминтон. Большую часть жизни Алексей посвятил употреблению метадона. Его шансы на выздоровление минимальны. Но он хочет уехать домой, помогать матери (читай, колоться).

Алексей — один из 105 пациентов РЦ для наркоманов и алкоголиков «Остров».

Олег, 35 (все имена изменены). Наркоман, героиновый зависимый с 12 лет. «Воровал, постоянные приводы, две отсидки. Чего мне ждать? Я готов здесь жить вечно, ни родных, ни дома у меня нет, и я не помню, когда я столько ел досыта и спал на чистых простынях. Буду продлевать лечение, насколько возможно. Что будет потом — не знаю». Широко улыбается беззубым ртом.

Игорь, 47. Наркоман, 22 года метамфетаминового употребления. «Всё, что я пока смог, это развалить собственную жизнь. Часто сам удивляюсь, что вообще жив остался.

Вам тут многие расскажут, как чуть не померли и как хоронили соупотребов. Потом попал сюда. После года, проведенного в РЦ, я понял, что хочу помогать другим зависимым. Это всё, что я умею и могу делать. Пока так».

Игорь волнуется и стесняется заученных фраз.

Ирина, 33. Алкоголичка, почти 11 лет зависимости. «Мне очень сложно, я не знаю, что будет дальше. Вся жизнь как будто рассыпалась. Меня лишили родительских прав. Но есть шанс, что суд вернет мне моих детей. Я настроена решительно». Хочется ей верить.

Время от времени по газонам мимо беседок шныряют вороватые коты. Сбоку — источник и медитативная площадка, оформленная руками пациентов. Неподалеку — Богородицерождественский храм. Говорят, из центра часто приходят к настоятелю, отцу Павлу. На службу, исповедь, причастие, за прощением, отпущением грехов, облегчением, попыткой найти себя, надежду, силы и смысл жить.

На въезде в РЦ — шлагбаум, машину просят оставить на площадке перед местным магазином, внутрь пускают пешком, калитка на территорию центра тоже не на запоре, внутри корпуса — окошко охраны, но и здесь все двери не на замках.

На территории нет ни одного случайного человека, но здесь никого не держат по принуждению.

Для персонала и врачей это личный выбор, часто продиктованный собственным непростым прошлым, для тех, кто попал сюда на больничные койки, тоже свой выбор или вынужденная мера.

Несмотря на идиллический пейзаж за забором и очарование подмосковной сельской местности, жизнь внутри центра подчинена строгому распорядку и дисциплине. С утра до вечера занятия в группах, с психологами, работа в столовой, в саду, в жилом корпусе. По выходным — кино и посещения родственников.

Возможно, это незаметно с первого взгляда и не ощущается в воздухе, но на территории подмосковного реабилитационного центра особая атмосфера — здесь люди, уже поломавшие свою и не только жизни, получают шанс. Остановиться, завязать, «пересобрать матрицу», начать сначала. «Остров» — не зона чудес. Пациенты не преображаются, едва ступив на территорию РЦ.

Но здесь всё сделано для того, чтобы они хотя бы попробовали.

Андрей Новаков, заведующий социально-психологической службой Московского научно-практического центра наркологии. В 2014-м главный внештатный нарколог России Евгений Брюн поручил ему работу по развитию первого бесплатного реабилитационного центра для наркоманов и алкоголиков. В апреле 2019 года РЦ «Остров» отпраздновал свой пятилетний юбилей.

А.Н. Евгений Алексеевич (Брюн) тогда практически дал мне карт-бланш. Видимо, сыграло свою роль наше старое знакомство по работе в неправительственных организациях.

Мы начали с того, что выписали последних психиатрических пациентов, поскольку эти две области несовместимы, и практически сразу стали поступать ребята из московских стационаров. Результаты оказались поразительными. За пять лет ни один из наших первых пациентов не сорвался! Мы до сих пор называем их нашей «Золотой сотней».

Мне кажется, вообще все, кто стоит у истоков, всегда получают самые большие дивиденды. Эти люди получили дивиденды в качестве выздоровления.

— То есть тем, кто пришел позже, повезло меньше?

— Ни в коем случае. Просто «Золотая сотня» — до сих пор очень особенный опыт в нашем терапевтическом сообществе. Работа центра продолжилась, с тех пор прошло много пациентов, и они перестали задерживаться в нашем поле зрения. Они снимаются с учета, часто мы теряем их следы. Я искренне надеюсь, что у них всё в порядке, но с теми нашими первенцами у нас осталась особая связь.

— Как долго вы мониторите своих выпускников? Существует ли система наблюдения профилактики срыва?

— Конечно, это пять лет для наркоманов и три года для алкоголиков. Срок недавно был снижен до трех лет для всех групп. В течение этого времени мы не просто звоним пациенту с вопросом: «Всё ли у вас в порядке.

Не употребляете? Ну и слава богу», а оцениваем анализы, встречаемся и беседуем с людьми. Диагностика и наши исследования могут подтвердить ремиссию сроком на три года.

По нашим наблюдениям получается, что более 50% человек остаются «чистыми».

Этери Чаландзия

Пациенты реабилитационного центра «Остров»

— Более 50% — очень высокая цифра. Это действительно реальные показатели?

— Да, они именно такие. Но надо понимать, что это очень «концентрированная» выборка. Люди, которые не прервали лечение в стационаре, не ушли на адаптационном этапе реабилитации и прошли полный курс, а потом еще вернулись в Москву и продолжили посещать группы само- и взаимопомощи, — настоящие герои.

Это сознательный выбор добровольного участия в реабилитационной программе и высокая мотивация пациента. В Ступино попадают люди, которые буквально достигли самого дна, у кого-то нет денег, кого-то «прижала» полиция, у кого-то открыты вопросы с опекой.

РЦ для них чуть ли не последний шанс вернуться к нормальной жизни, но есть те, кто всё равно срывается, исчезает, а спустя какое-то время возвращается вновь. Недавно, на пятилетнем юбилее центра, у нас была одна девушка из тех первых пациентов, у которой сейчас очередная ремиссия — четыре месяца.

Но, несмотря на срыв, очевидно, что это уже совершенно другой человек и другая жизнь. Евгений Алексеевич считает, что ощутимые результаты выздоровления вообще возможны только при соблюдении всех факторов: детокс, стационар, постлечебная реабилитация, сопровождение группами самопомощи.

Только если все эти условия будут соблюдены, если человек сам понимает, что полумеры здесь не работают, — возможна длительная ремиссия. Конечно, бывает по-всякому: кто-то возвращается к употреблению, кто-то оказывается в тюрьме. Наша задача — стараться не терять своих пациентов из поля зрения. Какими бы ни были обстоятельства их жизни, нам важно сопровождать их на всех этапах.

— Как вы помогаете решать проблемы своим пациентам, осужденным по 228-й статье?

— У нас есть межведомственное соглашение о работе с УФСИН. Нас в какой-то мере обязали к этому, поскольку появилась статья о замене уголовного наказания прохождением курса лечения и реабилитации. Вообще-то это был по-своему революционный момент взаимодействия двух организаций. УФСИН пошло навстречу, несмотря на то что наш центр находится в МО и сюда дела не передаются.

Нам пришлось столкнуться с волокитой и бюрократией, приходилось передавать дела из инспекций Москвы в инспекцию Ступинского района МО, самостоятельно и по неудобному графику привозить людей в город для отметки. Но теперь эти вопросы решены, и УФСИН приняло наш стационар как альтернативу.

Нас периодически посещают инспекторы и психологи этого ведомства, которые ведут учет своих клиентов.

— Для госструктуры у вас поразительный персонал. Как вам удалось добиться такого профессионализма и доброжелательности, особенно на контрасте с тем, к чему мы привыкли в постсоветской системе здравоохранения?

— Я думаю, это связано с тем, что у нас здесь много разных профильных специалистов, которые умеют работать в команде. Нам повезло, когда мы только приехали, здесь были врачи-психиатры, давно работавшие с пациентами, а это очень особенные люди, которым не всё равно. Иначе они и не смогли бы работать здесь долгие годы.

Они сопереживают и сочувствуют своим пациентам, для них это в первую очередь живые люди, нуждающиеся в помощи. Прошло совсем немного времени, и стало понятно, что принципы милосердия должны применяться и к пациентам наркологического профиля.

Кроме того, мы привезли из Москвы команду, у которой был огромный опыт создания терапевтических сообществ в платных центрах. Мы постарались реализовать то же самое на территории госучреждения.

Мы работали на то, чтобы соединить работу медицинской и социально-психологической служб, не доминировать и сохранять человеческий и профессиональный подход в отношении к пациенту. На это ушло время, но у нас, похоже, получилось.

— Сколько человек сейчас работает в РЦ?

— У нас восемь психиатров-наркологов, врач-терапевт, врач-физиотерапевт и зубной врач, плюс дежурная служба — три доктора на 110 пациентов.

Кроме того, социально-психологическая служба: медицинские психологи, специалисты по социальной работе, социальные работники, инструкторы производственного обучения.

Зарубежные специалисты, которые приезжали к нам в центр, оценили наш подход, многие понимают, как затратно вести круглосуточное меднаблюдение. Тем более в такой сфере, где есть риск профессионального выгорания и раннего выхода на пенсию.

Но мы пошли именно таким путем, хотя во многих странах длительная работа в такой сфере не приветствуется. Я и сам часто езжу в командировки, и мы отправляем наших сотрудников на курсы повышения квалификации и образования. Готовим свои социальные кадры по работе с пациентами с ВИЧ и другими заболеваниями.

— Ваш центр бесплатный, отсюда можно уйти в любой момент. Удивительна эта политика открытых дверей.

— Любой, кто приезжает сюда, имеет право прервать лечение в любой момент. Это в первую очередь решение самого человека, что он хочет — сесть в тюрьму, продолжить употреблять или начать выздоравливать. Здесь людей никто не прячет, их не удерживают насильно взаперти. Здесь нет мотиваторов, принуждающих оставаться и проходить лечение, нанятых родителями за деньги.

За время существования реабилитационного центра с апреля 2014 по июль 2019 года медицинскую помощь, психологическую поддержку и социальное сопровождение получили 3877 человек (в 2014-м — 267 человек, в 2015-м — 524, в 2016-м — 477, в 2017-м — 654, в 2018-м — 1248, в 2019-м — 707).

Когда реабилитация долгая (до года), эти ребята требуют особенного внимания, поскольку начинаются сложности с социализацией и возникает перекос в сторону «госпитализма». Они привыкают к жизни в центре, а им рано или поздно надо возвращаться в социум. В какой-то момент мы начали возить их в Москву за свои деньги, водили по музеям, выставкам.

Придумали тренинги по риторике, был большой проект по арт-терапии в прошлом году. Наша цель — избавить их от изоляции, научиться брать ответственность за поступки, закрыть все истории с прошлым, которые им мешают. Составить характеристики для опеки, решить вопросы в судах, с отсрочками платежей, пока пациент находится на лечении, получить в центре занятости квоту на образование.

У нас есть юридический отдел, который занимается всем этим. И наша цель — после выхода из центра дать им нормальную работу, а не, условно говоря, место уборщика.

Этери Чаландзия

— Андрей, а что движет лично вами? Это же непопулярная карьера.

— Конечно, отчасти я функционер, но в первую очередь я христианин. Не мне решать, кому жить, а кому нет. Я исповедую милосердие. Эти люди спасают меня. Так же как и я их.

P.S. «Метадоновый» Алексей все-таки прервал курс лечения и уехал домой, «помогать маме». Мало кто верит в эту «помощь», но здесь, как нигде в другом месте, понимают, что всех не спасти. Арифметика выздоровления немилосердна. Но свобода, в том числе свобода выбора, дает возможность каждому самому ответить на вопрос: чего человек хочет — умирать или выздоравливать?

Источник: https://iz.ru/906534/eteri-chalandziia-evgenii-kurbatov/ostrov-spaseniia-kak-zhivet-unikalnyi-reabilitatcionnyi-tcentr-dlia-narkomanov-v-podmoskove

О чем не принято говорить на встречах «анонимных наркоманов»

Место ли для работы наркоманам в детском саду?

Встречи сообщества «Анонимные наркоманы» проходят ежедневно. Чтобы был эффект, зависимым рекомендуется посетить подряд первые 90 собраний. Они бывают закрытые, куда могут попасть лишь зависимые, и открытые — приходят родственники наркоманов, их близкие. На одном таком мероприятии побывала и корреспондент агентства «Минск-Новости».

С Иваном*, одним из участников группы «Позитивка», встречаемся около станции метро «Фрунзенская». Приветливый и опрятный, он совсем не похож на опустившегося человека. Пока добираемся до бывшего детского сада — именно там место сбора, — мужчина рассказывает о себе и сообществе:

— В группу не может попасть человек, никогда ничего не употреблявший. Ведь помочь зависимому может только тот, кто оказался в подобной ситуации. Чаще всего на собрания приходят те, кто остался без родных и друзей, опустился на дно. Им оказывают поддержку, рассказывают об историях выздоровления. Наркоманы чувствуют, что здесь их понимают и принимают.

«Оставаться чистым только сегодня» — лозунг всех анонимных наркоманов. Они не строят отдаленных планов, учатся одерживать маленькие победы. Еще одно правило сообщества — не использовать местоимения вы, ты, он, она. Каждый имеет право рассказать только о себе. Кроме того, рекомендуется избегать упоминания названий наркотиков, которые они принимали.

— В основном на собрания приходит молодежь в возрасте от 25 до 30 лет. Не редкость и девушки. Бывают и ребята помладше, и пожилые. Если бы встретил их на улице, ни за что не подумал бы, что они сидят на психотропах, — говорит Иван.

Место встречи

В помещении, где проходят мероприятия, тепло и довольно уютно. Окна наполовину закрыты жалюзи. На стене доска с расписанием собраний. В центре стол ведущего и стулья, расставленные по кругу. То и дело в комнату входят новые люди. Они тепло здороваются, обнимают друг друга, обмениваются рукопожатиями.

В 19:00 ведущий Александр звонит в колокольчик — собрание начинается. Первым делом мужчина объявляет минуту молчания, во время которой присутствующие вспоминают тех, кто все еще страдает от зависимости, и тех, кого смертоносное зелье отправило на тот свет.

Затем Александр просит пришедших представиться, интересуется, есть ли новички. К ним особое внимание. Ведь далеко не каждый способен пересилить себя, признать, что попал в беду. Впервые на мероприятии молодая пара — наркоман Илья и его подруга Александра.

Девушка нежно держит возлюбленного за руку, видно, что хочет ему помочь. Именно она привела его сюда.

В чистоте, да не в обиде

Познакомившись, участники приступают к занятию. Сперва Антон напоминает 12 традиций анонимных наркоманов. Андрей объясняет, кто такой зависимый, а Игорь знакомит новоприбывших с правилами и структурой сообщества. Затем ведущий предлагает присутствующим высказаться. Некоторое время они молчат, собираясь с мыслями, чтобы рассказать свою историю. Первым берет слово мужчина в возрасте.

К коварному зелью Анатолий не притрагивается более 5 месяцев. Признается, что употреблять наркотики начал еще в 1980-х. Сначала баловался травкой, не отказывал себе и в спиртном. Дальше — хуже: стал колоться, убеждая себя, что запросто избавится от привычки. Не тут-то было.

В 2000 году из-за пагубного пристрастия молодой человек оказался за решеткой. На свободу вышел через 6 лет. Нашел работу, познакомился с девушкой и задумался о создании семьи. Но чуда не произошло. В строительную бригаду, где трудился Анатолий, кто-то из коллег принес наркотики.

Укололся — и понеслось: еще один срок, потеря квартиры, два инсульта, инфаркт.

— Удивительно, что остался жив. В тот период я узнал о существовании сообщества анонимных наркоманов, решил сходить на собрание. Поначалу посещал их выпивший или под кайфом. Но почувствовал желание участников помочь мне и решил завязать, — поясняет Анатолий.

Пока рассказчик делится опытом, товарищи по несчастью внимательно слушают. По окончании монолога бывшие наркоманы не обсуждают услышанное, не дают советов, а аплодируют в знак уважения и благодарности.

После повествования Анатолия — пауза, в комнате напряженная тишина. Прерывает ее молодой человек по имени Андрей.

Ради очередной дозы большинство наркоманов пускаются во все тяжкие: выносят вещи из дома, крадут. Вот и Андрей спустил практически все имущество.

Чтобы хоть что-то уберечь, отец молодого человека закрывал свою комнату на ключ. В помещении Андрея остались лишь табуретка и сломанный диван.

— Тяжелые наркотики я принимал половину своей жизни. Предавал близких, воровал. В общем, оказался на дне. Мне было очень плохо и больно, я не знал, куда себя деть, — поделился Андрей.

Слово дают всем. Одни описывают свои ощущения, другие делятся опытом выздоровления, третьи вспоминают прошлую жизнь, связанную с наркотиками. Новичок Илья внимательно слушает каждое слово. В конце собрания дает волю эмоциям — на глазах парня заметны скупые мужские слезы.

— Круто, что ты пришел! Этот поступок требует большого мужества, — обращается к нему Евгений.

И тут же протягивает парню листок с номером телефона, туда же свои контакты записывают и другие участники встречи. К любому из них он может обратиться за советом.

*Имена изменены.

Источник: https://minsknews.by/o-chem-ne-prinyato-govorit-na-vstrechah-anonimnyih-narkomanov/

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 26 июня. /ТАСС/.

Последние несколько лет идет объединение центров Русской православной церкви для нарко- и алкозависимых, в результате которого в стране должна появиться единая система реабилитации.

В нее войдут реабилитационные центры, пункты первичного приема, центры ресоциализации и группы поддержки. Сегодня в России работает более 70 церковных реабилитационных центров для наркозависимых.

С 2008 года фонд бесплатно оказывает помощь нуждающимся, занимается реабилитацией и адаптацией наркозависимых, помогает бездомным и ведет работу по профилактике ВИЧ/СПИДа.

Продолжение

Корреспондент ТАСС побывал в реабилитационных центрах благотворительного фонда “Диакония” в Санкт-Петербурге и своими глазами увидел, как проходит реабилитация, а также узнал, кто может рассчитывать на помощь.

Процесс включает несколько этапов. Первый — в реабилитационном центре Тихвинской епархии “Сологубовка”, расположенном в полутора часах езды от города. Второй — для тех, кто уже готов вернуться в социум, — в адаптационной квартире в центре Петербурга.

Расписание как в детском саду

“Сологубовка” работает с 2012 года. В небольшом доме при церкви живут 26 мужчин от 21 до 60 лет. Мы застаем подготовку к обеду. В помещении два длинных стола, за которыми сидят и реабилитанты, и священники.

На стенах развешаны картины и иконы. Обед в обязательном порядке начинается с молитвы. В среду согласно церковным правилам подается постная еда: суп без мяса, гречка с овощами и небольшим количеством морепродуктов.

Мы принимаем людей, которые могут с нами жить, вне зависимости от вероисповедания. Он может быть атеист, он может быть некрещеный, но он готов жить по нашим правилам

Александр Жигалов

Священник

Каждый день в центре начинается с подъема в семь утра. Далее молитвенные правила, завтрак, утренняя работа с консультантами по химической зависимости и послушание. “Каждый час десятиминутный перерыв, в 12 часов — чай, потом они идут на работу до 14 часов.

В 14.00 — обед. Некоторые говорят, что у нас как в детском саду”, — говорит отец Алексей. Он отмечает, что подопечные центра приехали сюда не работать, и нет задачи загрузить их, чтобы не думали. Наоборот, есть цель заставить людей задуматься о своей жизни.

В половине шестого начинаются вечерние терапевтические занятия с консультантами, арт-терапия либо беседы со священником. “Мы молимся перед едой, ребята присутствуют на утренних и вечерних молитвенных правилах. Что касается участия в таинствах, мы никого заставлять не можем”, — говорит отец Алексей.

Реабилитация в центре длится шесть месяцев. Первый месяц запрещены любые контакты с внешним миром. После этого реабилитантам разрешается два раза в месяц звонить домой, с третьего месяца пребывания позволяются встречи с родственниками на территории центра.

“Мы занимаемся социальной реабилитацией, не медицинской. Это говорит о том, что в идеале мы занимаемся с уже решенными вопросами медицинскими, я имею в виду абстинентный синдром. С первого дня пребывания к человеку приставляется наставник, который находится здесь уже более трех месяцев”, — рассказывает отец Алексей. Этот наставник вместе с консультантами помогает новичку адаптироваться.

“Я уже порядка 35 дней здесь нахожусь. Я приехал сюда в состоянии полной разбитости, не только моральной. Руки и ноги были разбиты, лицо разбито. Первые пять дней было такое состояние, что здесь секта и все не по-настоящему”, — рассказывает Леонид, который попал в центр из-за пристрастия к алкоголю и наркотикам. На лечение его направил начальник.

“Они поставили меня перед фактом: ты едешь лечиться. Я поехал сюда, ехать не хотел. Но потом понял, что это мой шанс остаться живым”, — говорит Леонид. Сейчас, по его же словам, он чувствует себя идеально и физически, и морально. Представление о центре тоже принципиально изменилось.

Дом на полпути

После социальной реабилитации в отрыве от цивилизации подопечных центра ждет непростое испытание: возвращение в социум. Для того чтобы этот процесс не был большим стрессом, благотворительный фонд “Диакония” организовал адаптационную квартиру в центре Петербурга, где мужчины живут под присмотром консультантов и постепенно возвращаются в повседневную жизнь.

Сейчас в квартире живут 18 человек. С 19 часов до 11 утра рядом с ними находятся консультанты — сами бывшие алкоголики и наркоманы, которые теперь помогают другим вернуться к нормальной жизни.

Мужчины устраиваются на работу, сами себе готовят, посещают музеи, спортзал и учатся находить интерес в жизни без алкоголя и наркотиков.

По словам исполнительного директора благотворительного фонда “Диакония” Елены Рыдалевской, примерно 50 человек в год проходят процесс социальной адаптации, около 80% находятся в ремиссии.

От зависимости к простым радостям самостоятельной жизни

Антону 29 лет, и в адаптационной квартире он живет уже три месяца. Из-за наркотиков он чуть не лишился возможности ходить. “Сам я из Архангельска. В 12 лет впервые попробовал спирт, до 22 лет регулярно употреблял алкоголь, — начинает свою историю молодой человек. — Потом впервые попробовал наркотики.

Употреблял лет шесть, дошло до потери ног”. Чтобы вылечить ноги, он бросил пагубное пристрастие примерно на два месяца, но потом сорвался. “Мне предложили, и я не смог отказаться. Я уже на тот момент восстановил ноги. Не смог отказаться.

Я был готов пожертвовать своими ногами, чтобы употребить”, — говорит Антон как будто уже про другого человека.

По словам молодого человека, ему было сложно решиться на реабилитацию, пройти ее в центре “Сологубовка” — еще труднее. Отношения с обитателями центра складывались непросто, идти на контакт Антон не хотел, ежедневно он боролся с желанием покинуть центр.

Сегодня Антон уже десять месяцев не принимает ни алкоголь, ни наркотики. Он нашел работу и радуется простым возможностям самостоятельной жизни. К примеру, недавно купил себе зимние ботинки. В будущем он хочет купить квартиру в Петербурге и перевезти туда маму: в Архангельск молодой человек возвращаться опасается — он пока не уверен, что там его не затянут старые привычки.

Источник: https://tass.ru/obschestvo/3762559

«Вместе колоться приятнее!» Как в Германии работают комнаты для легального употребления наркотиков – ZIMA Magazine

Место ли для работы наркоманам в детском саду?

Германия одной из первых стран в мире открыла комнаты для наркозависимых и сняла с них клеймо преступников. Пока в большинстве европейских государств, в том числе в Англии, ведутся дебаты об эффективности метода, в Германии число смертей от наркотиков упало вдвое. ZIMA побывала в одной из таких комнат в Гамбурге и поговорила с ее создателем и посетителями.

Первая в Германии “комната наркомана”

Олегу сорок лет. Из них последние пятнадцать он употребляет наркотики: сначала кокаин, потом перешел на героин. Его история типична: в 1996 году перебрался в Германию из Сибири как поздний переселенец, обзавелся семьей, родилось двое детей. В социальном плане все благополучно: немецкое гражданство, постоянная работа электриком.

На родине остались родители, которых он навещает раз в год. В первые годы после переезда было сложно найти себя: «Не вписываемся мы в немецкое общество, хоть и корни у нас одни. Пытаемся в наркотиках найти выход. Это, конечно, плохо заканчивается, но сначала об этом никто не думает.

Кто посильнее, тот только пьет или курит, а слабые, как я, начинают колоться».

Последние восемь лет Олег регулярно посещает неприметную двухэтажную постройку без вывески на окраине одного из парков в Гамбурге. Мимо здания неспешно проходят мамы с колясками, на газоне пенсионеры выгуливают собак. В нескольких десятках метров — школа и детский сад.

В 1994 году это место прогремело на всю страну: в здании обустроили первую в Германии «комнату здоровья», где разрешалось легально принимать запрещенные наркотики.

При комнате работали медики, которые обучали «пациентов» снижению рисков, а сами наркозависимые не опасались прихода полиции и штрафов за хранение.

Жители района негодовали. Картина для них была ясна: тихий и спокойный уголок парка рисковал превратиться в официальный притон, дети по дороге в школу и детский сад должны пробираться сквозь толпу наркоманов, а квартирам в близлежащих домах угрожает взлом. Атмосфера была накалена до предела.

Устроители проекта получили анонимное письмо с угрозой взорвать рядом со зданием бомбу. Местных жителей поддержала вся городская общественность.

В прессе появились сообщения, жестко критикующие гамбургский сенат, который «устраивает притоны для наркоманов и предоставляет им героин за государственный счет».

«Люди думали, что наше заведение –  это проблема. На самом деле проблемы возникли еще тогда, когда нас не было», – говорит Урс Котнер (Urs Köthner), директор первой в Германии «комнаты здоровья» под названием «Абригадо».

Как боролись с наркотиками раньше

Котнер — социальный терапевт и специалист по оказанию помощи при зависимости. Последние двадцать лет он занимается наркополитикой и застал времена, когда ситуация была совершенно удручающей. До середины 80-х годов в Германии наркотики были полностью запрещены. Наркоманов репрессировали и принудительно лечили.

Тот, кому не удавалось удержаться, получал справку с диагнозом «не поддается лечению». С этого момента у него было два пути: закрытая психиатрическая лечебница или тюрьма. Круг замыкался.

К нелегальному положению, постоянному страху ареста, общественной изоляции примешивались борьба за существование и прием “паленых” наркотиков в условиях полной антисанитарии.

Однако репрессии не приносили результата. На вокзалах и площадях городов можно было ежедневно наблюдать сцены из жизни наркодилеров и их клиентов. Статистика заражения гепатитом выросла до опасных значений.

«Терапия вместо наказания»

Тогда же стало известно о ВИЧ и способах его передачи. Стало понятно, что обстановка выходит из-под контроля.

Все это привело к переосмыслению ситуации, и в обществе заговорили о том, что было бы неплохо  перенести потребление «тяжелых» наркотиков с улицы туда, где это не так заметно и есть минимальные санитарные условия.

По идее выиграть от этого должны как сами наркоманы, так и остальные члены общества, которые больше не будут сталкиваться с ними на улице.

Так в 90-е Германия сделала первые шаги к принятию наркозависимости: заработала программа обмена шприцов, открылись первые «комнаты здоровья» и ночлежки, введена заместительная терапия. В массы стал активно внедряться лозунг «Терапия вместо наказания». Однако было бы наивно полагать, что проблемы исчезли.

Все эти меры существовали хоть и официально, однако в серой законодательной зоне. Правовая ситуация была парадоксальной: приобретение, передача, хранение и потребление «тяжелых» наркотиков запрещены и подвергаются уголовному преследованию, а «комнаты здоровья» и потребление в них нелегальных веществ — нет.

Учреждения работали на грани законности и беззакония.

Немцам потребовалось еще несколько лет, чтобы признать: здоровье людей – более высокая ценность, чем уголовное законодательство. Так прагматизм возобладал над догмами права, и прием наркотиков перестал считаться преступлением.

В 2000 году Гамбург стал первой землей Германии, где «комнаты употребления наркотиков», как их официально назвали, были полностью узаконены.

Но тут в дело вмешалась ООН. В организации новый закон осудили и заявили, что страна идет по пути легализации наркотиков.

Однако Германия проявила твердость: закон, разрешающий «организацию учреждения, в стенах которого наркозависимые получают возможность употреблять принесенные с собой, не прописанные врачом наркотические вещества», все же вступил в силу.

Примеру Гамбурга последовали пять земель — Берлин, Гессен, Нижняя Саксония, Северный Рейн — Вестфалия и Саар, где работают 23 комнаты. В других землях их организация и сегодня запрещена.

Наркотики выдают всем?

Главный миф об этих учреждениях — то, что там выдают наркотики всем желающим. Так думают многие, в том числе и многие немцы. На самом деле наркотики здесь не дают вообще, употреблять можно лишь то, что принес с собой.

Где взял — никого не интересует. Передача другим посетителям запрещена, это уже преступление. Вход открыт только для тех, кто уже зависим.

Тех же, кто хочет попробовать в первый раз или делает это время от времени, закон запрещает пускать внутрь.

На сайте «Абригадо» написано: «Вместе принимать наркотики приятнее!» Каждый день сотрудники принимают до двухсот человек. У половины из них, как и у Олега, за плечами миграционное прошлое. На территории здания отчетливо слышна русская речь.

Даже на двери, ведущей в комнату для приема наркотиков, висит объявление на русском: «Каждый, кто будет замечен за употреблением нелегальных веществ вне территории здания, лишается права посещения на одну неделю». В учреждении работают 22 человека: социальные педагоги, медсестры и практиканты.

Двухэтажное здание вмещает три комнаты приема наркотиков на двенадцать человек (для внутривенного введения, курения и экспресс-приема), кухню, столовую, медицинский кабинет, две консультативные комнаты, несколько душевых, прачечную и уголок с одеждой. При входе — стойка регистрации.

Впрочем, она здесь чисто формальная и служит только для поддержания порядка очереди. Имя никто не спрашивает, документы — тоже.

Статистика смертности: ни одного случая за 13 лет

Сотрудники выдают клиентам стерильные шприцы, дезинфицирующие салфетки, бинты. Они же оказывают первую помощь или пытаются предотвратить передозировку, а если не получается — вызывают «скорую».

Анализ состава наркотиков здесь не делают — закон запрещает, хотя это могло бы уменьшить число критических случаев.

Они происходят здесь примерно раз в неделю, но до сегодняшнего дня спасали всех: Котнер говорит не без гордости, что в стенах его заведения не умер ни один человек.

Статистика утверждает, что более четверти (28%) взрослого населения Германии имеет опыт с нелегальными наркотиками. Около 200 тыс. человек регулярно потребляет героин. Котнер скептичен: «Конечно же, реальные цифры гораздо выше.

Но я бы вообще не стал разделять алкоголь, табак, психоактивные медикаменты, «легкие» и «тяжелые» наркотики по группам. По сути это все вещества, влияющие на психику. Понятия «легально» и «нелегально» не имеют ничего общего с наукой.

Они зависят исключительно от общественной морали и экономики».

Легализовать наркотики или нет?

Котнер и его коллеги по «Абригадо» выступают за легализацию всех наркотических средств по примеру алкоголя и табака. Они считают, что свободная продажа поможет ослабить проблему : «Легализацию часто связывают с потерей контроля.

В действительности все наоборот: мы получаем контроль над производством, распространением и торговлей. То, что происходит сегодня в этой сфере — наихудший вариант из всех возможных. Ежегодные расходы на борьбу с наркоманией составляют около 8 млрд евро в год.

Эти деньги лучше направить на защиту прав потребителя, несовершеннолетних, профилактику и реальную помощь».

В 2000 году, когда «комнаты употребления наркотиков» были законодательно признаны, статистика показала максимальное число смертей от нелегальных веществ — 2030 случаев. После этого цифры падали и в 2012 году остановились на отметке 944 человека. Котнер считает, что главную роль в этом сыграла легализация «комнат».

Она позволила сосредоточиться на конкретной помощи и оперативно действовать в экстренных случаях. Четыре года назад началось медленное повышение уровня смертности. Котнер не скрывает, что проблемы есть, и связывает их с заморозкой финансирования. Средства выделяются  на 20 тыс. посетителей в год, в реальности же их число составляет 50 тыс.

Цены на расходные материалы и лекарства постоянно растут, и теперь нет возможности закупать их в том же количестве, что и раньше.

«Давайте посмотрим правде в глаза. Общество, свободное от наркотиков, – это утопия. Так никогда не было и никогда не будет.

Причины, по которым люди начинают, всегда одни и те же: переломные моменты в жизни, сложная личная ситуация, потеря работы или близкого человека. Я лично не знаю никого, кто начал бы только из-за удовольствия.

Так что глобальная задача должна быть не в том, чтобы заставить всех вести трезвый образ жизни, а в том, чтобы минимизировать риски. Это как раз то, чем мы здесь занимаемся», – говорит Котнер.

У Олега свое мнение: «Не надо ничего легализовывать. Лучше от этого никому точно не станет». Затянувшись сигаретой, добавляет: «Марихуану, пожалуй, можно».

Источник: https://zimamagazine.com/2017/11/vmeste-kolot-sya-priyatnee-kak-v-germanii-rabotayut-komnaty-dlya-legal-nogo-upotrebleniya-narkotikov/

Убийца ребенка в Нарьян-Маре заговорил:

Место ли для работы наркоманам в детском саду?

Мать убийцы раньше тоже задерживалась за нападение с ножом

31.10.2019 в 19:13, просмотров: 30466

36-летний наркоман, алкоголик и русский националист Денис Поздеев, который зарезал сегодня в детском саду в Нарьян-Маре шестилетнего мальчика, рассказал, почему это сделал. Также стало известно, что дверь ему открыла охрана. СМИ выяснились, что и мать убийцы в свое время привлекали за нападение с ножом.

В правоохранительных органах сообщили, что за убийство ребенка в детском саду Нарьян-Мара задержан местный житель 36-летний Денис Поздеев. Задержан он был на месте преступления. Как оказалось, дверь ему открыла охрана. Сотрудники ЧОП подумали, что это чей-то отец и впустили его. У детей был тихий час.

Воспитательницы пили чай в другой комнате. Поздеев спокойно зашел в помещение, где спали дети, достал из кармана нож и ударил в горло шестилетнего мальчика. На звуки прибежала охрана, скрутила подонка и удерживала до приезда полиции. А мальчик в это время умирал на руках воспитательниц.

Приехавшие по вызову врачи уже ничего не смогли сделать.

Как сообщает телеграм-канал “112”, в полиции Поздеев был известен. Он состоял на учете у нарколога, а с августа по 24 сентября даже проходил лечение в наркодиспансере.

Но судя по всему вправить мозги мужчине врачам не удалось. Он заявил, что приобрел в магазине какую-то книжку и там прочитал заклинание, что если убить ребенка, то родным будет здоровье, а тебе – богатство.

С этими мыслями Поздеев и отправился в детский сад, прихватив нож.

Впрочем, версию о том, что вот так спонтанно какие-то из-за потери рассудка Поздеев пошел убивать, еще предстоит проверить. Дело в том, что у него дома при обыске обнаружили записи про детский сад “Сказка”. Там был и распорядок работы, и состав групп. Значит готовился?

Как выяснил телеграм-канал Life Shot, несколько лет назад Поздеев уже был осужден. Он размещал в интернете изображения со свастикой и “зигами”.

Кроме этого, оказалось, что мать Поздеева тоже проходила по уголовному делу о нападении с ножом. Она набросилась на мужчину и причинила ему легкий вред здоровью.

Сайт СК РФ сообщает, что председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин взял на личный контроль расследование уголовного дела об убийстве ребенка в Нарьян-Маре. Он также отправил на место криминалистов и психологов центрального аппарата.

По факту произошедшего возбуждено уголовное дело по статье “убийство малолетнего”. В ближайшее время будет решен вопрос об аресте подозреваемого.

Кроме этого возбуждены уголовные дела по статьям «Халатность» и «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей» в отношении должностных лиц, в том числе частного охранного предприятия.

Читайте материал: “Мать убитого в детсаду мальчика: “Воспитатели пили чай””.

В соцсетях назвали фотомодель Беллу Хадид самой популярной женщиной года В центре Москвы продолжаются новогодние праздничные гулянья Владимир Путин встретил Рождество в Санкт-Петербурге Как менялось лицо Путина за 20 лет: образы президента Киркоров, Лавров, Галкин на прощании с Галиной Волчек: скорбные кадры Охлобыстин назвал Водонаеву проституткой, она ответила: фотообмен любезностями Опубликованы трогательные кадры выдачи пленных с Украины в Донбасс: фоторепортаж Дзюба только запасной: символическая сборная десятилетия в РПЛ Такой хоккей нам нужен: фото спортсменок для календаря ЖХЛ Показать еще
Таролог предсказала изменение статуса российского рубля в 2020 году Нумеролог рассказала, как и когда загадывать новогоднее желание Десятки машин любителей рыбалки ушли под лед на Дальнем Востоке: видео Галину Волчек проводили в последний путь аплодисментами неизвестное аудио Сергея Скрипаля Павел Воля и Ляйсан Утяшева сняли на видео новогодний погром в квартире Последствия ракетного удара США по Багдаду попали на видео “Прости нас, Галя”: Татьяна Тарасова расплакалась в “Современнике” Галкин объяснил отсутствие Пугачевой на прощании с Галиной Волчек Показать еще Самбурская взорвала Сеть, надев обтягивающий розовый купальник Павел Быстров Лобода показала Урганту ногу с шестью пальцами MK.RU Ученый рассказал, как можно быстро избавиться от жира на животе Кирилл Русаков Волочкова полностью разделась для фото: “Не могу загорать в пальто” MK.RU Дочка Абрамовича взбудоражила поклонников откровенными фото Екатерина Скрижалина Галкин посмеялся над новогодним обращением Путина Никита Кротов Астрологи рассказали про високосный 2020 год Марина Лемуткина Врачи рассказали, что происходит с организмом после резкого отказа от алкоголя Кирилл Русаков «Мы онемели, когда Ельцин выступил и назначил Путина и.о.» Дарья Тюкова Обнаженное фото беременной тучной модели Эшли Грэм взорвало Сеть Артем Кошеленко В Москве анестезиолог изнасиловал пациентку Остап Жуков Телегин назвал причину развода с Пелагеей Артем Кошеленко Опубликованы жуткие «пророчества Ванги» на 2020 год Дмитрий Истров На Сахалине голую женщину протащили по подъездной лестнице MK.RU Кудрявцева показала фото своего порвавшегося грудного импланта MK.RU Вдова Лужкова Елена Батурина объявлена в розыск Кирилл Русаков Путин поведал, когда человеку пора на кладбище MK.RU Неизвестная Галина Волчек: зачем закрывала шею и носила клипсу в ухе Александр Добровольский Засекреченное дело о взрыве в Магнитогорске: очевидцы разговорились Ирина Боброва Школьница скончалась во время сдачи ГТО в день рождения Дмитрий Погорелов Заявившего о подброшенных наркотиках жителя Омска обезглавили Павел Быстров Губернатор Петербурга заснул на Госсовете с Путиным Елена Егорова В Новгородской больнице мужчине поставили диагноз «беременность» Артем Кожедубов Искалеченная мужем-садистом Маргарита Грачева обнажилась в новой фотосессии Артем Кошеленко Показать еще Улан-Удэ Поселок в Бурятии ополчился на женщину, обвинившую мужа в растлении их дочери Краснодар С 1 января 2020 года вступает в силу более жесткое ограничение предельной задолженности Кузбасс Итоговая пресс-конференция Путина глазами кузбасского журналиста Карелия Почему финский консул покинул Петрозаводск: политическая и бытовая версии Черноземье Политические итоги года в регионах Черноземья и Брянской области Черноземье Кому выгодно не пускать «Мираторг» в Курскую область

Источник: https://www.mk.ru/incident/2019/10/31/ubiyca-rebenka-v-naryanmare-zagovoril-gotovil-zaklinanie-zarezal-spyashhim.html

Прав-помощь
Добавить комментарий