Могу ли я работать в колонии в надзоре?

Наказание после наказания: как работает надзор за бывшими заключенными | ОВД-Инфо

Могу ли я работать в колонии в надзоре?

— Границы дозволенного определяю опытным путем. Уже были какие-то общественные мероприятия.

Я за металлоискатели не захожу, стою рядом, общаюсь с прессой, с людьми, — Сергей Удальцов, который отбыл срок якобы за «подготовку беспорядков», рассказывает, как он живет под административным надзором.

— Меня пытаются и оттуда прогонять, но непонятно, на основании чего: протоколы пока не составляли. Выступления посредством аудиосвязи, участие в конференциях мне не запретили. Их больше всего беспокоит улица, и чтобы по стране не мотался.

Удальцову три года нельзя выезжать за пределы Москвы и Московской области, нужно дважды в месяц ходить отмечаться в ОВД, запрещено участвовать в политических уличных акциях. Условия могли бы быть жестче: МВД требовало пять лет надзора, отмечаться в полиции четыре раза в месяц и не выезжать за пределы Москвы.

Сергей Удальцов уже обжаловал назначение надзора в районном и городском судах и намерен дойти до ЕСПЧ.

Административный надзор лидеру «Левого фронта» назначили потому, что в течение года с момента освобождения у него было две «административки», связанные с митингами. Они были заведены по статьям КоАП, которые нельзя нарушать тем, кто недавно освободился. Два таких нарушения за год — и на вас могут наложить надзор.

Гуманная несвобода

Освободившихся из заключения людей полиция контролировала в России еще в XIX веке.

С 1966 года и до конца существования Советского Союза действовал указ президиума Верховного совета СССР «Об административном надзоре органов милиции за лицами, освобожденными из мест лишения свободы».

Советская система надзора и нынешняя российская практически идентичны. Разве что в СССР надзор устанавливала милиция, а не суд, как сегодня.

«Административный надзор не имеет целью унижение человеческого достоинства и компрометацию поднадзорного по месту его работы и жительства», — говорилось в тексте советского указа.

Эту фразу любят цитировать в публикациях об административном надзоре юристы правоохранительных органов. Они сходятся во мнении, что его нужно назначать людям, от которых можно ждать новых преступлений, и ограничение их свободы оправдано интересами общества. С такого рода текстами можно ознакомиться на сайте Российской государственной библиотеки: например, здесь и здесь.

Современный российский закон об административном надзоре был принят в 2011 году. Он часто применяется: только в 2016 году надзор назначили 69 тысячам бывших заключенных.

Любой, кому назначен административный надзор, обязан отмечаться в полиции от одного до четырех раз в месяц — как решит суд. О смене места жительства и новой работе нужно уведомлять полицию в течение трех дней. Каждому поднадзорному суд определяет границы района, где тот может находиться.

Выехать за пределы этой территории можно только по разрешению полиции «в силу исключительных личных обстоятельств».

К ним, по закону, относятся: стихийное бедствие, смерть или болезнь близкого родственника, необходимость пройти лечение, но также, например, и новая работа или учеба, в том числе поездка на собеседование или экзамены, регистрация в качестве индивидуального предпринимателя за пределами установленной судом территории.

Cуд также может обязать находиться дома с 22 вечера до 6 утра. Поднадзорный должен пускать в это время в свою квартиру полицейских, если те захотят прийти. Могут установить и специфические ограничения: осужденным по политическим делам чаще всего запрещают посещать «массовые мероприятия», не всегда конкретизируя, о чем идет речь.

Бывшего руководителя «Яблока» в Торопце (Тверская область) Владимира Егорова, обязали не только быть дома после 22 часов и не участвовать в публичных мероприятиях.

От него потребовали выйти из числа администраторов группы «ВКонтакте», в которой он опубликовал видео про президента страны под названием «Главный крыс Кремля» — оно стало причиной уголовного преследования.

При этом пользоваться соцсетями Егорову не запретили, рассказывает о своем клиенте адвокат «Агоры» Светлана Сидоркина.

Надзор, по решению суда, может длиться до восьми лет. Его накладывают на совершеннолетних бывших заключенных: рецидивистов, людей с большим количеством нарушений в колонии и бывших заключенных, которые совершили на свободе в течение года более двух правонарушений по статьям КоАП, связанным с общественной безопасностью.

Надзор также устанавливают за теми, кто был осужден за ряд преступлений, в числе которых сексуальное насилие, тяжкие телесные повреждения, убийства. В 2017 году были приняты поправки, добавившие в этот перечень тяжкие и особо тяжкие преступления, связанные с наркотиками, экстремизмом или терроризмом.

За несоблюдение ограничений можно подвергнуться как административному, так и уголовному наказанию: статья 19.24 КоАП предусматривает арест до 15 суток, 314.1 УК — до года лишения свободы.

Среди политзеков

Административный надзор часто применяется к фигурантам политических дел: правоохранители рассматривают инакомыслящих как «опасный контингент».

Не все мирятся с такими условиями. Осужденному по «Болотному делу» Ивану Непомнящих, татарскому националисту Рафису Кашапову и автору радикальных постов в соцсетях Андрей Бубеев после освобождения был назначен административный надзор, но они смогли уехать из России.

Кашапову назначили восемь лет надзора, несмотря на то что он отбыл срок только за публикации в интернете.

В распоряжении ОВД-Инфо есть заявление в суд руководства ИК-19 в Республике Коми, где сидел Кашапов.

Необходимость надзора за Кашаповым в заявлении мотивирована лишь тем, что он отсидел по «экстремистской статье». Отбывая наказание, Кашапов неоднократно писал жалобы на условия содержания.

На некоторых политзеков надзор накладывают за нарушения в колониях, причем многие из них явно сфальсифицированы администрациями исправительных учреждений.

— Я был признан злостным нарушителем режима содержания под стражей. Понятно, что «злостником» меня делали специально. После вмешательства Эллы Памфиловой, когда она еще была уполномоченным по правам человека, первое ШИЗО мне отменили.

Буквально через неделю, наверное, по запросу спецслужб, против меня устроили очередную провокацию: в записную книжку мне вклеили лезвие от бритвочки. У меня на зоне не было защитника и возможности это обжаловать, — рассказывает Леонид Развозжаев, осужденный по «Болотному делу».

Из двухлетнего административного надзора Развозжаеву осталось меньше года.

Как рассказал ОВД-Инфо координатор «Руси сидящей» Сергей Шаров-Делоне, Иван Непомнящих подвергался взысканиям и получил надзор, потому что разоблачал незаконные действия сотрудников ярославской ИК-1.

Вскоре после того, как Непомнящих вышел на свободу, колония, где он сидел, оказалась в центре гигантского скандала.

Достоянием общественности стало видео пыток еще одного заключенного ИК-1, Евгения Макарова.

Макаров уже на свободе, но под административным надзором: должен возвращаться домой к 22 часам, отмечаться в полиции дважды в месяц.

Адвокат «Общественного вердикта» Ирина Бирюкова, представляющая интересы Макарова, рассказала ОВД-Инфо, что административный надзор в отношении него ввели не из-за разоблачений сотрудников ФСИН, а потому, что он в заключении подвергался дисциплинарным наказаниям.

— Это абсолютно архаичная мера. Получается, что заключенных наказывают дважды. Один раз по приговору, а один раз по отбытию наказания, — говорит Бирюкова об установлении надзора за людьми, уже отбывшими наказание по определенным статьям УК.

— Первые несколько месяцев на свободе — очень сложный период для адаптации, и административный надзор его дополнительно усложняет, — считает Сидоркина.

Юрист Правозащитного центра «Мемориал» и ОВД-Инфо Денис Шедов говорит, что сейчас «Мемориал» ведет в ЕСПЧ дело двух заключенных из России, Василия Тимофеева и Аркадия Поступкина, которые оспаривают эту систему. Они считают, что надзор — это повторное наказание за одно и то же преступление.

Иногда административный надзор удается оспорить в российских судах. Например, житель Калужской области Роман Гришин, получивший 40 дней колонии-поселения за репост ролика во «ВКонтакте», не будет находиться под надзором.

По словам Шедова, в случае с Гришиным претензии в суде удалось отбить, потому что под надзор попадают только тяжкие и особо тяжкие преступления по экстремистским статьям.

А часть 1 статьи 282 УК, по которой судили Гришина, к ним не относится.

Источник: https://ovdinfo.org/articles/2018/12/04/nakazanie-posle-nakazaniya-kak-rabotaet-nadzor-za-byvshimi-zaklyuchennymi

Исправленному верить: можно ли вернуться в общество с зоны

Могу ли я работать в колонии в надзоре?

Колонии и другие места лишения свободы неслучайно называются исправительными учреждениями. Подразумевается, что их главная задача — не изолировать людей, а исправить и вернуть в социум. Тем не менее почти каждое второе расследованное преступление в России — это рецидив. Почему вчерашним заключенным так сложно адаптироваться к жизни на свободе — выясняли «Известия».

Благие намерения

Понимая, что возвращение бывших заключенных к законопослушной жизни выгодно всему обществу, многие страны проводят серьезную работу по их социальной адаптации. В США, например, для этого существует служба пробации.

«Она оказывает социальную помощь в виде трудоустройства, материальной поддержки и предоставления жилья для профилактики рецидивной преступности», — рассказывает адвокат Дмитрий Зацаринский. В Финляндии и Великобритании к реабилитации заключенных, помимо государственных структур, подключаются общественные неправительственных организаций.

«Эти организации разрабатывают конкретные социальные программы, оказывают социальную помощь, привлекают к работе необходимых специалистов на общественных началах», — объясняет адвокат.


В России подобная практика на законодательном уровне тоже существует. В 2006 году Минюст РФ утвердил инструкцию о содействии осужденным в трудовом и бытовом устройстве.

Согласно документу, подготовка к освобождению лиц, отбывающих наказание в исправительном учреждении (ИУ), подразумевает индивидуальные беседы с осужденными, выяснение их жизненных планов, отношений с родственниками.

Специалист в ходе диалога должен убедить человека в необходимости возвращения домой и на работу.

Актуальную информацию о ситуации в мире можно получить в рамках занятий в «Школе подготовки осужденных к освобождению». Сотрудники колонии также содействуют заключенным в поиске работы и жилья. Начинаться такая подготовка должна не позднее чем за полгода до окончания срока лишения свободы.

Без труда

Но в таком виде механизм существует лишь на бумаге. О школах социальной адаптации заключенные часто и не слышали, а с работой бывают сложности даже в самих колониях. «Это, видимо, невыгодно самим предприятиям. Хотя бы потому, что заключенные часто живут по принципу «время идет — срок идет» и отказываются работать. А руководство колонии не видит смысла их заставлять.

На рабочем месте обязательно должен быть надзорный, должен вестись учет — всё это означает только лишнюю ответственность. Их задача не перевоспитать человека путем труда, а внимательно следить, чтобы никто не убежал, не пронес запреты, не употреблял алкоголь.

За это спрашивают, а не за производственные успехи», — считает Антон, который провел в колонии-поселении чуть больше года и вышел на свободу по амнистии.

Судьбой тех, кто уже покинул стены «казенного дома», ФСИН занимается еще меньше. Игорь Скрипка, председатель Московской коллегии адвокатов «Скрипка, Леонов и партнеры», вспоминает случай из практики.

«Однажды наблюдал, как в одной из колоний общего режима выпускали женщину после 10 лет срока.

Вызвали такси, которое должно было отвезти ее в место, где она раньше жила, и сотрудницы спросили ее: «Вы помните дом, улицу, где живете?» Она ответила: «Нет, не помню, но как приеду, разберусь». О какой социализации и реабилитации может идти речь?».

Устроить свою жизнь самостоятельно для вчерашних заключенных чаще всего проблематично. Трудности возникают уже с поиском легального источника средств к существованию.

Для работодателей брать человека с «темным прошлым» — ненужный риск, они опасаются сотрудничать с человеком, который до этого тесно контактировал с криминальным миром.

 «У гражданских лиц складывается ощущение, что, будучи за решеткой, особенно в следственном изоляторе, где смешиваются люди с разными статьями, происходит так называемая расписка под какой-нибудь криминал. У того, кто в заключении больше пяти лет, могут быть какие-то незавершенные дела.

Если он их не сделает — его криминальная структура достанет или он свой социальный статус потеряет. Такой человек находит простых ребят, которые попали за решетку по несильно тяжким статьям, и за счет разговоров и других действий вынуждает их совершать преступления», — рассказывает Антон.

Чтобы оградить себя от таких граждан, работодатели прибегают и к нелегальным методам.

«При устройстве сотрудники службы безопасности коммерческих организаций через «своих людей» в полиции пробивают претендента на наличие фактов уголовного преследования и всегда отказывают.

Хотя такой отказ, как и сам процесс «пробивания» любого гражданина по базе — незаконны», — объясняет Дмитрий Палатов, адвокат Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры».

Но действительно ли работодатель обезопасит себя, отказав человеку с судимостью? «Иногда людям отказывают даже супермаркеты низшего ценового сегмента.

Хотя мы все знаем, что там часто работают люди из ближайших стран, у которых вообще нет прошлого, потому что его никто и не запрашивает.

Разрешение на трудоустройство просто покупается без всякого подтверждения, что человек не судим или хотя бы не состоит на учете в психоневрологическом диспансере», — рассказывает Сюзанна Кирильчук, руководитель реабилитационного центра для осужденных женщин «Аврора».

Нередко, получив многочисленные отказы, те, кто искренне хотел начать новую жизнь, вновь попадают за решетку. Такой случай чуть не произошел в тюремной больнице имени Гааза, где отбывал наказание Николай, бывший сотрудник органов. «У нас в местной лаборатории парень работал санитаром.

Персонал был им доволен. И хотя он бывший наркоман — за всё это время ни разу не воспользовался возможностью что-то употребить, — вспоминает Николай. — Выйдя на свободу, он вернулся в родной город, пытался устроиться дворником и получить каморку в общежитии, но отказали.

Пробовал устроиться на кладбище, где раньше работал, но все места были заняты. Недели две скитался по улицам, а отчаявшись, пришел просить помощи в полицию. Рассказал, что недавно освободился, не хочет возвращаться к наркотикам.

Полицейский посоветовал договориться с какой-нибудь женщиной, чтобы украсть у нее сумку и прийти с повинной».

Благополучно история завершилась лишь чудом. Знакомые устроили молодого человека на лесопилку и поселили там в вагончик.
По словам Николая, такие ситуацию не редкость. Существует даже понятие «сезонные сидельцы». Это бывшие заключенные, которые не нашли себе места в обычной жизни.

Проскитавшись летние месяцы, они совершают мелкие преступления, чтобы ближе к зиме снова отправиться в тюрьму.

«Некоторые еще и помогают поднимать раскрываемость, берут на себя дополнительные эпизоды, получая от оперативников бонусы и поблажки во время отбывания срока», — рассказывает бывший сотрудник органов.

Эффект зоны

Помимо труда в колонии, важным моментом подготовки к новой жизни является психологическая консультация. Но и она для большинства заключенных существует лишь номинально.

«Штатный психолог у нас был, но вел беседы только с теми, у кого были рекомендации: пониженный социальный статус, заболевание, проблемы с поведением. Чаще всего руководству казалось, что ты можешь сам социализироваться. С теми, кто сидел за употребление наркотических веществ, беседы и то не велись.

Нет у них серьезных психологических отклонения на этой почве — и нормально. Из 100 человек психолог работал от силы с 5–10», — делится с «Известиями» Антон.

А ведь необходимость в психологической поддержке испытывают многие. «В колонии у людей формируется нечто вроде «вынужденной беспомощности». Там свой режим: есть работа — ее дали, как работать — объяснили, не умеешь — выучили.

Уже даже через два года мировоззрение меняется, человек привыкает, что за него всё решают и самостоятельно ориентироваться в пространстве уже не может. Женщины к этому предрасположены еще больше.

Они за пару лет теряют даже бытовые навыки», — объясняет руководитель центра «Аврора».

Другой серьезной проблемой Кирильчук называет коммуникацию.

«У незамужних женщин часто возникает вопрос, как сказать при знакомстве, где она была последние пять лет, как сообщить о судимости и сообщать ли вообще? Еще есть женщины, кто и работает, и выглядит хорошо, но им кажется, что все видят и знают, что она из исправительного учреждения. Это тоже очень давит», — вспоминает опасения своих подопечных руководитель «Авроры».

Особой психологической деформации подвергаются в заключении и мужчины. «Какой бы человек ни был, он выходит с зажатой психикой. Там у него 24 часа в сутки был стресс: нормы поведения в среде заключенных, нормы поведения с администрацией, — рассказывает Николай.

— Можно сказать, всегда ходишь по острию лезвия. Что-то сделал не так — либо скатился по иерархии уголовного мира, либо стал неугодным руководству. Выйдя в социум, человек сталкивается с совершенно другими правилами. Например, там за грубое слово или мат тебя пырнут заточкой.

Если здесь этого деда какой-нибудь пацан на три буквы пошлет — он возьмет его ножиком чикнет и снова вернется в понятную себе среду.

Неслучайно повторные сроки за особо тяжкие преступления — убийства, причинения тяжкого вреда здоровью — люди получают в первые месяцы после освобождения».

Ко всем сложностям нужно прибавить и тот факт, что мир не стоит на месте. Для того, кто только вышел свободу, — и Instagram, и МФЦ, и PayPass могут быть пустым звуком. Конечно, влиться в новую жизнь помогают близкие люди. Но в силу разных причин, они остаются далеко не у всех.

«С поддержкой родственников было бы легче, но у меня, как только я вышла, не оказалось сразу ни жилья, ни денег, ни друзей, так что было сложновато, — вспоминает Галина. — В первый раз я, честно говоря, обратилась в наркотики. Подвернулись такие знакомые, меня засосала эта яма, поэтому была тюрьма еще раз».

Выйдя на свободу второй раз, женщина пошла за поддержкой в центр «Аврора», где сразу записалась к психологу и на курсы парикмахерского искусства. Временное жилье Галина нашла в Центр социальной адаптации Е.П. Глинки. Там же получила работу и встретила будущего мужа. С такой поддержкой преодолеть трудности оказалось легче.

Но, к сожалению, таких специализированных центров адаптации заключенных в стране мало, а меры, которые принимает ФСИН, носят скорее показательный характер. Одна из причин — дефицит сотрудников, считает Николай.

«Для того чтобы в обязательном порядке работать со всеми, у ФСИН просто не хватает ресурсов. В правоохранительных органах эта структура считается низовым звеном. Не взяли тебя никуда в другое место — идешь во ФСИН».

Кирильчук же полагает, что проблема кроется глубже: «В самой системе ФСИН не заложено, что они должны хоть как-то адаптировать к жизни на свободе.

Вот чем психолог в исправительном учреждении отличается от психолога у нас в центре? Первый должен сделать так, чтобы не было конфликтов, чтобы соблюдался режим и порядок. У него нет цели адаптировать заключенного.

Он может, конечно, перестраиваться, заниматься большим количеством проблем, но двойная нагрузка».

Такая же ситуация и с уголовно-исполнительной инспекцией. «Инспектор два раза в месяц отмечает человека — что он пришел и никуда не уехал, узнает, чем занимается, устроился на работу или нет. Отметил — до свидания», — объясняет руководитель центра адаптации.

Эффективной работа учреждений станет, по мнению экспертов, лишь после ряда серьезных изменений, как в самих колониях, так и за их пределами.

«На мой взгляд необходимо издать ряд актов об обязательности получения профессионального образования осужденным и о предоставлении льгот организациям, которые принимают таких лиц на работу.

Само трудоустройство тоже должно быть обязательным и официальным», — полагает адвокат Дмитрий Зацаринский.

Но просто сказать, что каждый заключенный должен трудоустроиться, вряд ли будет достаточно, считает Антон. «После выхода человек подавлен. Ты вроде и рад, но совершенно не понимаешь, что происходит и чем заниматься.

Лучше, чтобы инспекции контролировали процесс регистрации на бирже труда, самого трудоустройства. Людей нужно постоянно подстегивать, заставлять себя совершенствовать. Если никаких движения с их стороны нет, то нужно устраивать на любую работу.

Психологи и работа — обязательные условия социализации. Если человек не хочет выходить из тюрьмы, то он этого и не делает — идет по лестнице криминального мира. Если стремится выйти, значит, нужно найти точку преломления. Они постоянно говорят, что выйдут и найдут работу.

Но в нынешних условиях с этим тяжело. Человеком никто не интересуется, и он просто скатывается к прежнему знакомому существованию».

Источник: https://iz.ru/814253/mariia-rubnikovich/ispravlennomu-verit-mozhno-li-vernutsia-v-obshchestvo-s-zony

Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы

Могу ли я работать в колонии в надзоре?

Федеральный закон от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ “Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы” (вступил в законную силу с 1 июля 2011 г.) предусматривает введение административного надзора за освободившимися из мест лишения свободы.

его цель – предупреждение совершения преступлений и других правонарушений лицами, в отношении которых устанавливается  надзор, а также для оказания на них индивидуального профилактического воздействия.

Административный надзор устанавливается за осужденными за тяжкие и особо тяжкие преступления, умышленные преступления против несовершеннолетних либо за теми, у кого был рецидив. Ограничения вводятся, только если данные лица злостно нарушали порядок отбывания наказания либо в течение года после освобождения дважды и более нарушали общественный порядок.

Кроме того, предусмотрено обязательное введение административного надзора за всеми, кто имеет судимость за преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего, а также при опасном или особо опасном рецидиве преступлений.

Независимо от иных оснований устанавливается административный надзор в отношении лица, которое в возрасте старше 18 лет совершило преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего младше 14 лет и страдает педофилией. За ним должны следить в течение принудительного лечения, но не менее срока, необходимого для погашения судимости.

Согласно закону поднадзорному могут запретить находиться в определенных местах, посещать массовые мероприятия, покидать жилье в определенное время суток, выезжать за установленную территорию. Он обязан периодически (1-4 раза в месяц) являться в орган внутренних дел (ОВД) для регистрации. Последний следит за соблюдением поднадзорным установленных ограничений.

Надзор вводится по решению суда на основании заявления исправительного учреждения или ОВД на 1-3 года (но не свыше срока для погашения судимости), а в отношении совершивших преступления против несовершеннолетних и при опасном (особо опасном) рецидиве – на период погашения судимости. Этот срок могут продлить, если поднадзорный систематически нарушает общественный порядок. А могут и сократить при добросовестном поведении.

Закон также определяет права и обязанности поднадзорных, полномочия органов внутренних дел, порядок установления и прекращения надзора.     

Административный надзор прекращается в связи с истечением срока, снятием судимости с поднадзорного лица, осуждением лица к лишению свободы за новое преступление, смерти поднадзорного лица либо вступлении в законную силу решения суда об объявлении поднадзорного лица умершим.

https://www.youtube.com/watch?v=sO2OpNDCsM8

Досрочное прекращение административного надзора возможно по истечении не менее половины установленного судом срока надзора при условии, что поднадзорное лицо добросовестно соблюдает административные ограничения, выполняет возложенные на него обязанности и положительно характеризуется по месту работы и (или) жительства.

Суд вправе отказать в досрочном прекращении административного надзора. Повторное заявление в таком случае может быть подано не ранее чем по истечении шести месяцев со дня вынесения решения.

В отношении лица, которое отбывало наказание за преступление против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего, административный надзор не может быть прекращен досрочно.

При прекращении административного надзора не исключается установление судом административного надзора повторно в течение срока погашения судимости.

За нарушения лицом, в отношении которого установлен административный надзор, ограничений и запретов предусмотрена уголовная и административная ответственность.

Статьей 314.1 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрена ответственность за уклонение от административного надзора.

Санкцией этой статьи предусмотрено  наказание в виде обязательных работ на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительных работ на срок до двух лет, либо лишения свободы на срок до одного года за неприбытие без уважительных причин лица, в отношении которого установлен административный надзор при освобождении из мест лишения свободы, к избранному им месту жительства или пребывания в определенный администрацией исправительного учреждения срок, а равно самовольное оставление данным лицом места жительства или пребывания, совершенные в целях уклонения от административного надзора.

Статья 19.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях:

По части первой новой редакции этой статьи несоблюдение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, административных ограничения или ограничений, установленных ему судом в соответствии с федеральным законом, если эти действия (бездействие) не содержат уголовно наказуемого деяния, влечет наложение административного штрафа в размере от одной тысячи до одной тысячи пятисот рублей либо административный арест на срок до пятнадцати суток.

Частью второй этой статьи установлено наказание в виде предупреждения или наложения административного штрафа в размере от пятисот до одной тысячи рублей за невыполнение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, обязанностей, предусмотренных федеральным законом, если эти действия (бездействие) не содержат уголовно наказуемого деяния.

Источник: https://38.xn--b1aew.xn--p1ai/document/2600347

МОСКВА, 21 авг — РИА Новости, Лариса Жукова. Около 650 тысяч россиян отбывают наказание в местах лишения свободы — по этому показателю наша страна занимает второе место в мире после США.

Несмотря на это российская пенитенциарная система остается довольно закрытой: о жизни заключенных известно не так много.

Корреспондент РИА Новости записала монолог одного из арестантов — автора Telegram-канала “Подвал”, пожелавшего остаться анонимным.

О лагере

Я еще очень молод. Обычный парень из типичной семьи, учился на инженера в техникуме, оставался год. Почти сразу как появилась “возможность” сесть в тюрьму на строгий режим, я тут же ей “воспользовался”.  Наказание отбываю недалеко от Москвы. Без разницы, как меня называют, — “заключенный”, “зэк”, “арестант”. Ничего не меняется: как сидел, так и сижу.

Моя история связана с неосмотрительностью, даже глупостью. Без наркотиков она не обошлась. Почти половина заключенных — со статьей 228 УК РФ (“Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов”. — Прим. ред.). Недаром ее называют “народной”. Вместо того чтобы лечить наркоманов, лишают свободы на долгие годы.

Лагеря делятся на “красные” и “черные”. В “красных” власть — в руках администрации: телефоны и “вольные” вещи разрешены только “приближенным”. Там практикуют бессмысленное насилие: например, к лому приваривают канализационный люк, чтобы получилась своеобразная лопата, и отправляют “ловить снежинки”.

В “черных”, помимо администрации, есть “блатные”. Можно найти все: телефоны, игровые приставки, ноутбуки, алкоголь и даже наркотики. Около пяти лет наш лагерь был таким. Большая часть зоны не посещала столовую: каждый день жарили шашлыки, ходили где угодно, словом, “брод-ход”. Был и отдельный барак, где гнали самогон.

Но после смены руководства пошло “закручивание гаек”. Среди сотрудников уволили всех, кто когда-то имел даже условную судимость. Стал приезжать ОМОН. Везде поставили камеры видеонаблюдения.

Ручную кладь запретили — выдают прозрачные сумки. За алкоголь можно попасть в изолятор на 150 дней, а за наркотики — на 300 с возможностью увеличения срока.

Мы перестали ходить в одиночку и без “мойки” (лезвия от бритвенного станка).

В тюрьме сидеть не так дешево, как кажется на первый взгляд. Во-первых, услуги адвоката: от 500 рублей до нескольких миллионов. Во-вторых, посылки и передачи: каждые два месяца — по пять тысяч минимум без учета стоимости сигарет. В-третьих, нужно платить за длительные свидания. В-четвертых — расходы на улучшение жилищных условий.

У каждого заключенного свой счет в бухгалтерии, который “путешествует” вместе с личным делом.

Туда приходят пенсии, зарплаты и переводы от друзей и родственников, его используют для покупок в местном магазине и оплаты штрафов за нарушения. Ограничение — девять с половиной тысяч рублей в месяц.

Иногда оплачивают услуги фотографа, чтобы отправить снимки родным: обычно снимают около церкви, это самое красивое место в лагере.

В бараках постоянно тратятся на уборку и чай, конфеты и сигареты для тех страдальцев, которые попадают в карантин, изолятор или больницу.

Поэтому здесь своя “налоговая система”: скидываемся каждый месяц в общий мешок, который находится в “блатном” углу в каждом бараке. Сумма устанавливается индивидуально в первую неделю. Обычно это тысяча рублей.

С мелких наркоторговцев берут около трех тысяч. Те, кто попал за изнасилование, доплачивают больше, чтобы их не трогали.

Есть и “добровольно-принудительные” сборы: за провоз запрещенных вещей и за мобильную связь с тех, у кого есть телефон, — по 500 рублей.

Большая часть переводов проходит  через интернет-кошельки, которые есть почти у каждого: достаточно мобильного номера. Криптовалюта не используется — слишком сложно. Порой суммы отправляют в тюрьмы для особо опасных преступников, например во Владимирский централ.

Сам телефон — отдельная статья расходов. Он попадает тремя путями: через сотрудников, заезжающие машины и “вбросы”, поэтому стоит в два раза дороже, чем на свободе. Охота за средствами связи ведется всегда.

За телефон можно не только лишиться крупных сумм с интернет-счета, привязанного к номеру, но и попасть в изолятор на 15 суток и получить статус “злостного нарушителя” — до восьми лет дополнительного надзора.

В почете различные умельцы. Одним заключенным нужны четки, нарды, шахматы, картины. Другим —  юридическая поддержка в написании апелляционных и кассационных жалоб. Третьим — ремонт телефона или зарядки. За все эти услуги заключенные готовы платить друг другу. Фиксированные цены не принято устанавливать, и каждый благодарит по-своему. 

Некоторые особо красноречивые находят “заочниц” — девушек, которые готовы их ждать и переводить им деньги. Удержать внимание, когда находишься за решеткой, — это талант, поэтому нельзя сказать, что это массовое явление. Были случаи и браков с новыми знакомыми на зоне. Когда два одиноких сердца находят друг друга, никакие заборы их не останавливают.

Отдельная золотая жила для общака — это игры. За каждую партию платят, вне зависимости от выигрыша или проигрыша, около 15 рублей. Чаще всего играют в кости, карты и нарды.  Шахматы и нарды разрешены, карты — нет, но их легко спрятать. Особо удачливые попадают на невезучих с деньгами, и их выигрыш может приблизиться к шестизначной сумме.

Я сам не играю: это не мое. Зарабатываю другими способами: пассивный доход от сделанных инвестиций составляет около десяти тысяч в месяц.  До изъятия телефона я пытался торговать на Форексе, но не успевал следить за всеми фундаментальными событиями и новостями и бросил. На бирже играть не получается: то нет нужной “свободной монеты”, то тормозит сайт, то нужна регистрация с фотографией. 

Сейчас осваиваю криптовалюты. Инвестирую в интересные и долгие проекты. Коплю на “подушку безопасности”, которая на свободе принесет больше пользы. Дохода от ведения блога у меня пока нет: читаемость нестабильная.

Единственное, что из тюремных стереотипов более-менее сохраняется, — касты. Это “блатные” (с привилегиями), “козы” (занимающие административные должности вроде библиотекаря и сотрудничающие с администрацией), “мужики” (обыкновенные заключенные), “шерсть” (обслуживающий персонал) и “петухи” (низшая каста).

В основном все они из неблагополучных семей и богом забытых мест, где молодежи нечем заняться. В отсутствие вариантов “выбиться в люди” употребляют алкоголь и наркотики, и это приводит к печальным последствиям.

Главный враг в тюрьме — это время. Его идеальный “убийца” — телефон с мобильным интернетом, окном в большой мир. Но после тотальных проверок телефоны изъяли, и жизнь на бараке стала монотонной.

Телевизор здесь работает весь день, но выбор скуден: в лучшем случае — десять каналов, чаще — три. В основном показывают новости. Многие стали заниматься спортом, кто-то пошел работать, чтобы скрасить свой досуг. Самый популярный вариант — промзона: денег не заработаешь, но килькой в банке чувствовать себя перестаешь.

Про побег мы не говорим. Здесь не считают “побегушников” героями —  героев в тюрьму не сажают. Тех, кто сбегает без причин и портит положение всего лагеря, могут вообще отправить к “петухам”. Хотя из лагеря сбежать несложно.

Но скрываться придется всю жизнь. В крупных городах лучше не появляться — технологии легко выдадут местоположение.  На побег за границу нужны деньги. А жить отшельником в лесу в надежде, что не обнаружат, значит не расслабляться ни на минуту: может развиться мания преследования.

В момент, когда мне на руки надели наручники, казалось, что это недоразумение, ведь такого не могло со мной произойти. Все планы на будущее, которые я строил еще несколько минут назад, кардинально изменились.

Сначала я цеплялся за последние нити: рассчитывал, что на первом суде отпустят под подписку или домашний арест. В СИЗО надеялся, что вердикт судьи будет в мою пользу, максимум дадут условный срок. Но, увы, оправдательных приговоров практически не бывает, и статья была тяжелой.

Я попал сюда по своей вине, за свою глупость. Но оказавшись здесь, узнал, какова моя настоящая цена в глазах окружения без “фантиков” в виде социального положения и хорошей работы. Я остался как будто голым. Из всех родственников и друзей остались всего несколько человек, которые до сих пор беспокоятся за меня и всячески поддерживают. Не знаю, что бы я без них делал.

Скорее всего, я не буду продолжать учебу. Во-первых, с судимостью могут не взять обратно, а во-вторых, радиотехника — не мое. Работу я хочу связать с информационными технологиями. Если получится, освою основы прямо здесь, в тюрьме. Благо пока есть возможность выхода в интернет.

Источник: https://ria.ru/20170821/1500655378.html

Кто не работает, тот ест. Сколько зарабатывают заключенные

Могу ли я работать в колонии в надзоре?

2018-03-11T08:00+0300

2018-03-11T08:01+0300

https://ria.ru/20180311/1515928668.html

Кто не работает, тот ест. Сколько зарабатывают заключенные

https://cdn21.img.ria.ru/images/150935/63/1509356390_0:151:3106:1898_1036x0_80_0_0_e4da85acbbf3dbdb8af5ae86e850768d.jpg

РИА Новости

https://cdn22.img.ria.ru/i/export/ria/logo.png

РИА Новости

https://cdn22.img.ria.ru/i/export/ria/logo.png

МОСКВА, 11 мар — РИА Новости, Ирина Халецкая. Ежегодно осужденные в колониях производят товаров более чем на 30 миллиардов рублей. По сути, система исполнения наказаний — один из крупнейших работодателей в стране.

Однако, по данным Минюста России, средняя зарплата заключенных — всего 229 рублей в день. В месяц получается существенно меньше МРОТ. Много это или мало и сколько на самом деле зарабатывают за решеткой — в материале РИА Новости.

Одеть и накормить

Заключенные производят самые разные товары, причем как для нужд самой колонии, так и для коммерческих предприятий, не имеющих ничего общего с зоной. Любая организация или крупное бюджетное ведомство может заказать вещи, сделанные арестантами. Вся тюремная продукция объединена в каталог под брендом “Торговый дом ФСИН России”.

Желающих приобрести товары с зоны немало: в прошлом году Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) заработала на осужденных более 33,3 миллиарда рублей — на 5,8% выше, чем в 2016-м.

Больше всего производится продуктов питания и сельскохозяйственных товаров — 45%. Одежда и обувь — 21%.

Прикид не от-кутюр: обычно это спецодежда либо костюмы для служащих, а также армейская и полицейская форма. Заказчик одежды и обуви — сама ФСИН, МВД и Минобороны. В одной колонии в месяц шьют 5-15 тысяч комплектов.

Кроме того, изготавливаются изделия из металла — от подставок для цветов, теплиц до крупного оборудования, машин. Пользуются популярностью мебель из дерева и мелкие сувениры. Дети во многих российских детсадах спят на кроватях, сделанных арестантами. Мебель получается добротная: издали комоды ничем не отличаются от каких-нибудь шведских. Но и цены не сильно уступают рыночным.

Некоторые осужденные зарабатывают для себя в обход бренда ФСИН — штучными заказами на четки, нарды, предметы декора в стиле “блатной романтики”. В общую статистику этот небольшой поток не попадает.

Один из бизнесменов, торгующий подобными сувенирами в Москве, рассказал корреспонденту РИА Новости, что предприимчивые заключенные сами решают, как выполнить заказ и отправить его с зоны на волю. Нередко, объясняет продавец, руководство колонии о таком бизнесе даже не подозревает. Однако, по его словам, некоторые начальники берут свой процент.

На завод или партия в нарды

Тем не менее, несмотря на высокий доход, который приносит ФСИН труд осужденных, в колониях работают не больше 40% арестантов. Чем же занимаются остальные?

От работы в первую очередь освобождают пенсионеров, инвалидов и беременных женщин — по состоянию здоровья. Пока осужденный грызет гранит науки, он тоже не занят на производстве. Таких много: по информации ФСИН, в 2017 году 156 тысяч арестантов получили рабочую специальность, а еще 65 тысяч на территории зоны окончили школу.

Многие трудятся в качестве обслуги на территории и в цехах не задействованы. Готовят еду, выдают книги в библиотеке, помогают в парикмахерской, следят за порядком, белят, красят.

Источник РИА Новости, связанный со сферой контроля исполнения наказания, рассказал, что в некоторых регионах к оплачиваемому труду привлекается еще меньше осужденных — порядка 25%. Причина проста: нет соответствующих производственных мощностей, и заключенным просто негде работать. Такой контингент живет по распорядку, занимаясь тем, что ему интересно.

Один из осужденных на условиях анонимности описал свой образ жизни в исправительной колонии. Трудоустройство, говорит он, — по желанию. Кто не хочет трудиться, живет в “нерабочем отряде” и занимается своими делами: ходит на тренировки, читает, играет в шахматы и нарды, получает образование в училище или… спит.

По его словам, нередко осужденные берутся за работу только ради возможности выйти по УДО. “Пишешь заявление. Проходишь испытательный срок, оформляешься. Тебя переводят в “рабочий барак”.

Но какой смысл работать? Все равно 75% денег забирают на оплату нашего питания, одежду, услуги ЖКХ и прочее. В итоге получаешь примерно 300 рублей”, — подсчитывает он.

И уточняет: нередко приходится тратить больше.

Триста рублей в день или в месяц

Минюст России в начале года обнародовал сведения, что арестанты в среднем получают 229 рублей в день, то есть в месяц выходит не больше пяти-шести тысяч рублей.

Однако, по данным ФСИН, осужденные, которые работают в цехах с крупным и дорогостоящим оборудованием, могут получать 20-25 тысяч рублей в месяц.

Хорошо зарабатывают женщины и те, кто отбывает срок в колониях-поселениях, — у них зарплата тоже выше среднего. Правда, в пресс-службе ФСИН России не уточнили, что считается средним показателем.

В теории осужденный не должен зарабатывать ниже МРОТ (9,5 тысячи рублей). На деле, сообщают арестанты, все не совсем так. Иван Фомин отбывал срок в ИК № 11 Нижегородской области. Это колония для так называемых “бээсников” (бывших сотрудников правоохранительных органов) или “красных”. Сейчас Фомин судится с колонией: он считает, что ему недоплачивали.

“Я освободился чуть меньше года назад. Общий срок был девять лет лишения свободы, но вышел по УДО — в итоге отсидел 6,2 года. В нашей колонии было обширное производство: здесь и шили, и деревообработкой занимались, и железобетонные конструкции делали”, — говорит Фомин.

Он сам на зоне изготавливал пакеты из пластика по заказу одного частного предприятия. В сутки, по его словам, силами заключенных производилось восемь тысяч пакетов. Стоимость одного — 9,5 рубля, из этого, по расчетам Фомина, ему на зарплату шло всего 50 копеек.

“В итоге девять рублей оседали у администрации колонии, куда они тратились, никто не знает. Сама колония этих денег не видела. На предприятиях, где работали на станках, модернизация проводилась за счет заказчиков. Администрация свои средства не вкладывала”, — продолжает бывший осужденный.

По его подсчетам, реальная зарплата осужденных не превышала 150-300 рублей в месяц. “Причем среди нас были те, кому требовалось возмещать материальный ущерб по иску. С такой зарплатой его никогда не возместить.

Руководство колонии на контакт не шло, диалога не было, все — в приказном порядке. Производство круглосуточное, работали в три смены. Нередко выходили в выходные, что не оплачивалось дополнительно”, — уточняет он.

После освобождения Фомин подал в суд на колонию. Суд в двух инстанциях отказал ему в удовлетворении претензий в полном объеме.

“Юридическое обоснование не платить нам обещанный МРОТ в том, что якобы мы не вырабатывали полный рабочий день и не выполняли производственную норму.

Администрация колонии считает, что мы должны были производить в три раза больше”, — разводит руками бывший заключенный.

Не МРОТ единым

Нарушения, связанные с зарплатой ниже МРОТ, действительно не редкость, подтверждает источник РИА Новости из сферы контроля исполнения наказания.

“Например, человеку могут недоплачивать просто потому, что на это нет денег. Либо не платят отпускные. Нередко фиксируются нарушения, когда осужденный работает якобы на полставки — четыре часа, а по факту он трудится весь день или ночью, или в выходные. Дополнительные часы не оплачивают”, — объясняет собеседник.

Так, например, только в одном Забайкальском крае в пяти из 12 исправительных учреждений за 2017 год выявлено более десяти случаев, когда осужденных привлекали к ремонту и другим работам (банщики, кондитеры) без оформления трудового договора. 

Однако, как правило, низкая зарплата вполне обоснованна и никакого нарушения нет. Отбывающие срок или уже освободившиеся из мест лишения свободы нередко обращаются с исковыми требованиями о взыскании недоплаченных, по их мнению, денег и чаще всего проигрывают, комментирует адвокат Сергей Литвиненко.

“В статье УИК России подробно прописан этот момент: зарплата не ниже МРОТ полагается, если осужденный выполнил норму. Это далеко не всегда соблюдается. Отсюда и такая мизерная зарплата”, — резюмирует адвокат.

Источник: https://ria.ru/20180311/1515928668.html

Как устроен административный надзор — жесткая репрессивная мера, о которой почти никто не знает? — Meduza

Могу ли я работать в колонии в надзоре?

Один из фигурантов «Болотного дела» Иван Непомнящих уехал учиться в США. Он вышел из колонии 24 августа 2017 года. Незадолго до освобождения суд назначил Непомнящих административный надзор сроком на два года.

Это система ограничений, которые накладывают на бывших заключенных после того, как они выходят на свободу. Ее ввели относительно недавно, в 2011 году. В законе говорится, что эта система направлена на профилактику повторных преступлений. Надзор назначает суд по запросу администрации колонии или правоохранительных органов.

Есть несколько видов. Человеку могут запретить бывать в определенных местах или на публичных мероприятиях; запретить покидать определенную территорию — например, регион, в котором он живет; запретить покидать собственную квартиру в ночное время. И все, кто находятся под надзором, обязаны регулярно отмечаться в полиции.

К примеру, Ивану Непомнящих запретили даже приближаться к местам проведения массовых мероприятий (речь в том числе и о митингах), выезжать за пределы Московской области и покидать квартиру с 10 вечера до 6 утра — и обязали отмечаться каждый месяц в полиции.

Полицейские должны следить за тем, как человек выполняет условия административного надзора. И могут, например, прийти ночью и проверить, не покинул ли человек квартиру в неположенное время.

Вячеслав Киюцин, который сейчас находится под административным надзором после того, как отбыл восемь с половиной лет за убийство, рассказал «Медузе», что контроль жестче, чем при условно-досрочном освобождении или условном наказании. Киюцину, как и Непомнящих, запретили покидать квартиру с 10 вечера до 6 утра.

По его словам, полицейский едва не обвинил его в нарушении условий надзора только из-за того, что в квартире не работал домофон, — он посчитал, что никого нет дома после 10 вечера.

В 2016 году сотрудники Всероссийского института повышения квалификации сотрудников МВД и Барнаульского юридического института МВД описали в своей работе негласные методы слежки за людьми, которые находятся под административным надзором.

Нет, не любому. Есть две основные категории.

Первая — это люди, осужденные по определенному списку статей, которые как-то дополнительно «провинились» — нарушали правила пребывания в колонии или совершили два или больше определенных административных правонарушений.

В эту категорию попадают люди, осужденные за повторные преступления, тяжкие и особо тяжкие преступления, умышленные преступления против несовершеннолетних и еще по нескольким статьям, связанным с наркотиками.

Вторая категория — люди, которым административный надзор назначается без всяких дополнительных причин: решением суда по запросу администрации колонии или органа внутренних дел.

К этой категории относятся осужденные за сексуальные преступления против несовершеннолетних, за некоторые виды особо тяжких преступлений, по некоторым «террористическим» и «экстремистским» статьям.

Например, по 282-й статье — о возбуждении ненависти или вражды.

Все зависит от категории. Если человеку назначают надзор за дополнительные провинности, срок составляет от одного до трех лет.

А если без дополнительных причин — просто по факту, что осудили по определенной статье, — до восьми лет.

Например, татарского активиста Рафиса Кашапова, осужденного в 2015 году к трем годам за критику российской агрессии в отношении Украины и нарушения прав крымских татар, поместили под административный надзор на восемь лет.

За это можно сесть в тюрьму. Если человек после выхода из колонии не приехал в место, где ему положено быть — например, в квартиру, где зарегистрирован, — ему может грозить уголовное наказание, вплоть до года лишения свободы. То же касается случаев, когда человек покинул территорию, которую ему нельзя было покидать.

Отъезд Непомнящих могли бы рассматривать как уголовное преступление, но, как отметила в разговоре с «Медузой» адвокат Ирина Бирюкова, он уехал до вступления решения о надзоре в законную силу.

Для небольших нарушений есть административная статья с наказанием в виде штрафа до полутора тысяч рублей или административного ареста.

Власти считают, что таким образом можно избежать повторных преступлений. Мы не нашли подробного анализа эффективности такого инструмента, но если судить по общей статистике, административный надзор работает плохо.

В аналитическом отчете Института проблем современного общества сказано, что в 2014–2015 годах доля «рецидивистов» среди осужденных достигла 63–64 процентов, хотя до 2012-го не превышала 50–53 процентов.

Напомним, закон об административном надзоре ввели в 2011-м.

Очень часто. В 2016 году из мест лишения свободы вышли 210 тысяч человек. Из них 157 тысяч — после полностью отбытого срока (административный надзор не назначается помилованным и освобожденным условно-досрочно). Под административный надзор поместили 69 тысяч человек. Выходит, что в 2016 году под наздор попал каждый второй освободившийся, 44 процента.

Мы не знаем. Руководитель Института проблем современного общества и правозащитница Ольга Киюцина (жена Вячеслава Киюцина) уверена, что административный надзор — способ давления на осужденных, которые пишут жалобы на администрацию колонии. Киюцина сообщила «Медузе», что не раз встречалась с такими случаями в своей правозащитной практике.

Руководитель правозащитного центра «Агора» Павел Чиков сказал, что административный надзор в последнее время стал очень активно применяться против людей, осужденных по политически мотивированным уголовным делам — в частности, по статьям за «экстремизм», по «Болотному» и другим громким делам. По мнению Чикова, главная причина — не жалобы заключенных на администрацию колонии, а желание силовых ведомств (в частности, ФСБ и Центра по противодействию экстремизму МВД) контролировать их после освобождения.

В докладе «Агоры» от 22 августа 2017 года административный надзор называют «гласной формой слежки и контроля над поведением „неблагонадежных“ лиц при условии, что ранее их привлекали к уголовной ответственности».

Источник: https://meduza.io/cards/ivan-nepomnyaschih-uehal-iz-rossii-nesmotrya-na-administrativnyy-nadzor-a-chto-takoe-administrativnyy-nadzor

Прав-помощь
Добавить комментарий