Объекты гражданского права при признании недействительной регистрации товарного знака

Непубличная достоверность, или Регистрация бездействием

Объекты гражданского права при признании недействительной регистрации товарного знака

— Видишь суслика?..

— Нет…

— И я не вижу… А он есть!

Кинофильм “ДМБ”, режиссер Роман Качанов.

                                                    ПРИНЦИП ВЫНЕСЕНИЯ 

Вроде ведь всем уже хорошо известно со времен дискуссий о применимости статьи 8.1 ГК к части 4 ГК об интеллектуальных правах, что последние – “иудеям соблазн, эллинам безумие”.

Причина же лежит очень глубоко – в иллюзии прогрессивной цивилистической общественности о том, что интеллектуальные права являются гражданскими. 

На самом же деле эти права сугубо публичные – “в целях поощрения развития наук и полезных искусств” (с) Конституция США, и реализуются они именно государством в форме публичной концессии признаваемым им правообладателям правомочий лицензирования отдельных видов деятельности неопределенного круга лиц с правом получения сборов за это в объеме правовой охраны регистрируемых государством результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации.

Лучше всего это понимают в США, где недавно 24 апреля 2018 года по теме подробно высказался SCOTUS в деле Oil States Energy Services, LLC v. Greene’s Energy Group, LLC, U.S., No. 16-712, 4/24/2018:

This Court has long recognized that the grant of a patent is a “‘matte[r] involving public rights.’” United States v. Duell, 172 U. S. 576, 582–583 (1899) (quoting Murray’s Lessee v. Hoboken Land & Improvement Co., 18 How. 272, 284 (1856)). It has the key features to fall within this Court’s longstanding formulation of the public-rights doctrine.

Ab initio, the grant of a patent involves a matter “arising between the government and others.” Ex parte Bakelite Corp., supra, at 451. As this Court has long recognized, the grant of a patent is a matter between “‘the public, who are the grantors, and . . . the patentee.

’” Duell, supra, at 586 (quoting Butterworth v. United States ex rel. Hoe, 112 U. S. 50, 59 (1884)). By “issuing patents,” the PTO “take[s] from the public rights of immense value, and bestow[s] them upon the patentee.” United States v. American Bell Telephone Co., 128 U. S.

315, 370 (1888).

Specifically, patents are “public franchises” that the Government grants “to the inventors of new and useful improvements.” Seymour v. Osborne, 11 Wall. 516, 533 (1871); accord, Pfaff v. Wells Electronics, Inc., 525 U. S. 55, 63–64 (1998).

The franchise gives the patent owner “the right to exclude others from making, using, offering for sale, or selling the invention throughout the United States.” 35 U. S. C. §154(a)(1). That right “did not exist at common law.” Gayler v. Wilder, 10 How. 477, 494 (1851).

Rather, it is a “creature of statute law.” Crown Die & Tool Co. v. Nye Tool & Machine Works, 261 U. S. 24, 40 (1923).

Additionally, granting patents is one of “the constitutional functions”that can be carried out by “the executive or legislative departments” without “ ‘judicial determination.’” Crowell, supra, at 50–51 (quoting Ex parte Bakelite Corp., supra, at 452).

Article I gives Congress the power “[t]o promote the Progress of Science and useful Arts, by securing for limited Times to Authors and Inventors the exclusive Right to their respective Writings and Discoveries.” §8, cl. 8. Congress can grant patents itself by statute. See, e.g., Bloomer v. McQuewan, 14 How.

539, 548– 550 (1853). And, from the founding to today, Congress has authorized the Executive Branch to grant patents that meet the statutory requirements for patentability. See 35 U. S. C. §§2(a)(1), 151; see also Act of July 8, 1870, §31, 16 Stat. 202; Act of July 4, 1836, §7, 5 Stat. 119–120; Act of Apr. 10, 1790, ch. 7, §1, 1 Stat.

109–110. When the PTO “adjudicate[s] the patentability of inventions,” it is “exercising the executive power.” Freytag v. Commissioner, 501 U. S. 868, 910 (1991) (Scalia, J., concurring in part and concurring in judgment) (emphasis deleted). Accordingly, the determination to grant a patent is a “matte[r] involving public rights.

” Murray’s Lessee, supra, at 284. It need not be adjudicated in Article III court.

Article III vests the judicial power of the United States “in one supreme Court, and in such inferior Courts as the Opinion of the Court Congress may from time to time ordain and establish.” §1.

Consequently, Congress cannot “confer the Government’s ‘judicial Power’ on entities outside Article III.” Stern v. Marshall, 564 U. S. 462, 484 (2011).

When determining whether a proceeding involves an exercise of Article III judicial power, this Court’s precedents have distinguished between “public rights” and “private rights.” Executive Benefits Ins. Agency v. Arkison, 573 U. S. ___, ___ (2014) (slip op.

, at 6) (internal quotation marks omitted). Those precedents have given Congress significant latitude to assign adjudication of public rights to entities other than Article III courts. See ibid.; Stern, supra, at 488–492.

This Court has not “definitively explained” the distinction between public and private rights, Northern Pipeline Constr. Co. v. Marathon Pipe Line Co., 458 U. S. 50, 69 (1982), and its precedents applying the public-rights doctrine have “not been entirely consistent,” Stern, 564 U. S., at 488.

But this case does not require us to add to the “various formulations” of the public-rights doctrine. Ibid. Our precedents have recognized that the doctrine covers matters “which arise between the Government and persons subject to its authority in connection with the performance of the constitutional functions of the executive or legislative departments.

Crowell v. Benson, 285 U. S. 22, 50 (1932). In other words, the public-rights doctrine applies to matters “‘arising between the government and others, which from their nature do not require judicial determination and yet are susceptible of it.’” Ibid. (quoting Ex parte Bakelite Corp., 279 U. S. 438, 451 (1929)).

Inter partes review involves one such matter: reconsideration of the Government’s decision to grant a public franchise.

Поэтому акт регистрации объекта вещной собственности и акт регистрации интеллектуального права носят совершенно различный по существу характер – в первом случае это просто правоподтверждение сделки или создания вещи, а во втором – публичное дозволение запрещать другим заниматься открытым перечнем видов деятельности в отношении объективной формы выражения объекта интеллектуальных прав.

Неудивительно, что это мало кем осознаваемое (и, скорее, отрицаемое) различие порождает совершенно различные требования к публичной достоверности соответствующих актов регистрации и их правовое содержание.

Отсутствие публичной достоверности реестров интеллектуальных прав (товарных знаков, в частности) живописалось в целом ряде доктринальных баталий:

1) С какого момента возникает исключительное право на регистрируемый объект интеллектуальных прав – с даты подачи заявки или с момента государственной регистрации?

Литература по теме:

– Немного о справедливости в практике Суда по интеллектуальным правам

– Некоторые теоретические проблемы начала действия исключительного права на товарный знак

Вопрос оказался не так прост, как кажется – пункт 1 статьи 1491 ГК РФ прямо говорит, что исключительное право на товарный знак действует в течение десяти лет с даты подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака. 

Остальные локальные нормы не особо проясняют вопрос: статья 1479 ГК РФ говорит о том, что на территории Российской Федерации действует исключительное право на товарный знак, зарегистрированный федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, а также в других случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации.

Ситуация осложняется (под видом упрощения по аналогии) еще и тем, что подобным образом сформулирован и пункт 1 статьи 1363 ГК РФ о патентах – исключительное право на изобретение, полезную модель, промышленный образец и удостоверяющий это право патент действуют при условии соблюдения требований, установленных настоящим Кодексом, с даты подачи заявки на выдачу патента в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности.

Это позволяло ряду профессиональных участников рынка интеллектуальных литигаций полагать, что никакого принципа внесения нет, как и принципа публичной достоверности реестра, поскольку право возникает ретроспективно, охватывая произвольный период времени, который определяется лишь расторопностью регистратора, а уберечься от этого в порядке due diligence возможно лишь путем постоянного мониторинга публикаций поступивших в Роспатент заявок и отслеживанием их судьбы (что, ясное дело, очень хорошо повышало спрос на услуги патентных поверенных).

Правда, эту идиллию портила статья 1392 ГК РФ о временной правовой охране изобретений под условием успешной регистрации и выдачи патента, согласно которой с момента публикации заявки на выдачу патента до даты публикации сведений о выдаче патента (статья 1394) предоставляется временная правовая охрана в объеме опубликованной формулы изобретения.

Из-за этой нормы концепция ретроспективной охраны регистрируемых объектов ИС выглядела не очень логично – зачем нужна какая-то паллиативная временная охрана, если есть вроде как вполне себе полноценная, хотя и ретроспективная?

Несложно понять, что концепция ретроспективной охраны с даты заявки (или ее публикации) в полном объеме обладала поистине неисчерпаемым chilling effect для гражданского оборота, который был бы парализован рисками возможного предоставления охраны всему множеству заявок всякого рода патентных и товарно-знаковых троллей.

Считается, что точка в дискуссии была поставлена судебной практикой Суда по интеллектуальным правам и Президиума Верховного Суда от 27.12.2017 №227-П17 по уголовному(!) делу в отношении Фигеля Ивана Ивановича. 

Источник: https://zakon.ru/discussion/2018/9/16/nepublichnaya_dostovernost_ili_registraciya_bezdejstviem

Справка к заседанию научно-консультативного совета при суде по интеллектуальным правам по спорным вопросам соотношения положений части четвертой гражданского кодекса российской федерации с некоторыми положениями частей первой, второй, третьей гражданского кодекса российской федерации

Объекты гражданского права при признании недействительной регистрации товарного знака

28 Марта 2018

Проект

“Журнал Суда по интеллектуальным правам”, № 19, март 2018 г., с. 27-42

Восемнадцатого декабря 2006 года Федеральным законом № 230-ФЗ принята часть четвертая Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), посвященная правовому регулированию отношений в сфере интеллектуальной собственности. Принятие части четвертой ГК РФ завершило кодификацию гражданского законодательства.

При принятии названного Закона предполагалось, что включение норм об интеллектуальной собственности в ГК РФ автоматически повлечет за собой применение к отношениям в этой сфере общих правил, установленных ГК РФ, за исключением случаев, для которых в самом ГК РФ сделаны специальные изъятия (см. пояснительную записку к проекту части четвертой ГК РФ).

Такие изъятия установлены, в частности, в пункте 3 статьи 1227 ГК РФ – о неприменимости положений раздела II ГК РФ к интеллектуальным правам, в пункте 3 статьи 1234 ГК РФ и пункте 5 статьи 1235 ГК РФ – о невозможности определения цены по договору об отчуждении исключительного права или лицензионному договору по правилу пункта 3 статьи 424 ГК РФ (цена, которая обычно взимается при сравнимых обстоятельствах за аналогичные товары, работы или услуги).

Даже при отсутствии прямого запрета на применение общих положений ГК РФ невозможность их применения может определяться спецификой объектов интеллектуальных прав, обусловленной их нематериальной природой.

Несмотря на попытку урегулировать в части четвертой ГК РФ общие положения об интеллектуальных правах (глава 69, раздел VII), в частности о договорах, заключаемых в данной сфере, ряд вопросов остался нерешенным.

Возникают вопросы как о возможности и пределах применения к данным договорам общих положений части первой ГК РФ (о сделках, договорах и обязательствах), так и о применимости положений части второй ГК РФ об отдельных видах договоров, регулирующих сходные отношения.

Часть четвертая ГК РФ лишь точечно регулирует вопросы наследования прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации. В части третьей ГК РФ отсутствует специальное регулирование этих вопросов. В связи с этим возникают затруднения при решении появляющихся на практике вопросов наследования таких прав в рамках имеющегося регулирования.

Ряд положений о праве, применимом к отношениям, возникающим в сфере охраны и защиты интеллектуальных прав, закреплен в части четвертой ГК РФ (в частности, статьи 1231 и 1256) и части третей ГК РФ (пункты 7 и 8 статьи 1211). Однако многие спорные вопросы не урегулированы.

Часть четвертая ГК РФ действует с 1 января 2008 года; за время ее действия были выявлены проблемы соотношения положений данной части с положениями иных частей ГК РФ. Ниже приведены некоторые из них.

1.1. Защита прав и законных интересов третьих лиц

Предлагаем рассмотреть данный вопрос на примере трех различных ситуаций.

1.1.1. Защита прав и интересов правообладателя и конечного приобретателя исключительного права

В рамках данного вопроса рассматривается ситуация, когда на основании нескольких сделок (договоров отчуждения) исключительное право на объект патентного права или товарный знак перешло третьему лицу, но в последующем первая сделка признана недействительной (ввиду ее заключения неуправомоченным лицом или по иному основанию).

С точки зрения защиты интересов правообладателя следует определить, каким образом может быть восстановлено его исключительное право в случае, если первый договор, на основании которого он перестал считаться правообладателем, признается недействительным, но исключительное право к тому времени по договору об отчуждении исключительного права перешло иному лицу (которое в момент заключения договора полагалось на данные соответствующего государственного реестра).

На практике в подобных ситуациях применяются следующие способы защиты права: признание сделок недействительными и реституция, признание права, виндикация по аналогии. В отношении применения этих способов защиты могут быть высказаны аргументы как за, так и против.

Один из вариантов – это признание цепочек сделок недействительными.

В этом случае, признавая сделки недействительными, суд фактически признает, что исключительное право принадлежит изначальному правообладателю и к третьим лицам оно не переходило, так как недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента совершения (статья 167 ГК РФ).

При этом вызывает сомнение возможность внесения изменений в государственный реестр на основании решения суда о признании сделки недействительной без применения реституции. Допущение такой возможности может привести к ущемлению интересов третьих лиц, в том числе добросовестных приобретателей.

Представляется, что позиция, высказанная высшими судебными инстанциями относительно возможности корректировки Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество (ЕГРП), применима и к реестрам результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации.

Согласно пункту 52 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.

2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее – совместное постановление № 10/22) решение суда о признании сделки недействительной, которым не применены последствия ее недействительности, не является основанием для внесения записи в ЕГРП.

Возможность реституции в описанном случае также сомнительна. Согласно позиции, высказанной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.

2003 № 6-П применительно к защите вещных прав, которая тем не менее представляется применимой и для защиты исключительного права, права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК РФ. В противном случае нарушались бы права и законные интересы добросовестного приобретателя.

С учетом изложенного рассматриваемый способ защиты прав правообладателя вряд ли можно признать надлежащим.

Перечень способов защиты исключительных прав закреплен в пункте 1 статьи 1252 ГК РФ. Одним из таких способов является требование о признании права, предъявляемое к лицу, которое отрицает или иным образом не признает право, нарушая тем самым интересы правообладателя.

Поскольку в описанном случае правообладателю не требуется вернуть владение имуществом, так как речь идет о нематериальном объекте, а интерес состоит в том, чтобы его право было признано и внесено в соответствующий реестр, то данный способ защиты можно признать надлежащим. Однако его применение может привести к ущемлению интересов добросовестных приобретателей, поскольку добросовестность приобретателя в таких случаях не учитывается. Добросовестность приобретателя могла быть учтена при виндикации имущества (статьи 301, 302 ГК РФ).

Вместе с тем применению виндикации в качестве способа защиты, в частности, препятствует пункт 3 статьи 1227 ГК РФ, согласно которому положения раздела II ГК РФ (право собственности и другие вещные права) не применяются к интеллектуальным правам, если иное не установлено правилами раздела VII ГК РФ. Более того, виндикационный иск направлен на истребование имущества из чужого незаконного владения. В отношении исключительных прав владение неприменимо ввиду их нематериальной природы.

Источник: http://ipcmagazine.ru/official-cronicle/of-the-correlation-of-the-provisions-of-part-four-of-the-civil-code-of-the-rf-with-certain-provisions-of-parts-1-2-3-of-the-civil-code-of-the-rf

Доменное имя как особый объект гражданских прав и причина судебных споров

Объекты гражданского права при признании недействительной регистрации товарного знака

Вопросы защиты объектов интеллектуальных прав в такой «подвижной» среде, как Интернет, встают все чаще и чаще.

Особую популярность приобрели споры по поводу пользования доменными именами, схожими или аналогичными со словесными элементами товарных знаков.

Но этим разнообразие доменных споров не исчерпывается: заинтересованные лица борются за право пользование доменными именами или требуют компенсации за причинение морального и репутационного вреда.

Доменное имя используется в Интернете. Его основной функцией является преобразование адресов IP (Internet protocol), выраженных в виде определенных цифр, в доменное имя для облегчения поиска и идентификации владельца информационного ресурса.

Современная коммерческая практика показывает, что при выборе доменных имен для Интернета владельцы информационных ресурсов останавливаются на максимально простых и логичных именах (слово, группа букв и т.п.

), которые обычно ассоциируются у потребителей непосредственно с конкретным участником хозяйственного оборота или его деятельностью.

Доменное имя не является объектом интеллектуальной собственности, но требует защиты

Доменные имена уже фактически трансформировались в средство, выполняющее функцию товарного знака, который дает возможность отличать соответственно товары и услуги одних юридических или физических лиц от однородных товаров и услуг других юридических или физических лиц. Кроме того, доменные имена, содержащие товарные знаки или торговые наименования, имеют коммерческую стоимость (постановление Президиума ВАС РФ от 16.01.2001 № 1192/00 по делу № А40-25314/99-15-271).

В соответствии со ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.

Учитывая, что информационная технология имеет определенную ценность и может быть предметом сделки, доменное имя, право его администрирования следует квалифицировать как имущественное право, заключающееся в возможности лица, зарегистрировавшего доменное имя, разместить в Интернете информационный ресурс, доступ к которому осуществляется пользователем Интернета путем набора определенных символов, составляющих доменное имя. Доменное имя является средством индивидуализации, которое индивидуализирует информационный ресурс, размещенный под данным доменным именем.

Использование доменного имени получило широкое распространение, что придает вопросам правовой защиты участников делового оборота в данной области особую актуальность.

Доменное имя, как средство преобразования цифровых адресов интернет-протокола в буквенные и словесные обозначения для облегчения поиска и идентификации владельца информационного ресурса в Интернете, является средством индивидуализации услуг предоставления информации в Интернете, фактически (но не юридически) выполняющее функцию товарного знака при предоставлении данной услуги. При этом российское законодательство об интеллектуальной собственности не относит доменные имена к объектам интеллектуальной собственности, не устанавливает оснований и порядка возникновения прав на доменное имя и требования о государственной регистрации доменных имен, как условия признания права и его охраны (ст. 1232 ГК РФ).

Законодательство предусмат­ривает только правовую защиту исключительных прав владельцев зарегистрированных товарных знаков и правообладателей наименования места происхождения товара на размещение данных средств индивидуализации в Интернете, в том числе в доменном имени. Настоящий иск не связан с защитой исключительных прав истца на товарный знак или на наименование места происхож­дения товара.

Основанием возникновения прав пользователя на доменное имя, в соответствии со сложившимися обычаями делового оборота (ст.

5 ГК РФ), является регистрация аккредитованным регистратором прав физического или юридического лица на доменное имя на основании заявки такого лица (пользователя).

Такая регистрация права на средство индивидуализации не связана с наличием или отсутствием у пользователя прав на сайт, как результат интеллектуальной деятельности, зарегистрированный под соответствующим доменным именем.

Три вида доменных споров: право пользования, товарный знак и причинение вреда

Доменные споры многообразны, но среди них можно выделить несколько самых «популярных»: споры, касающиеся права пользования доменом, соотношения прав на домен и товарный знак, а также общегражданские споры.

Первая категория дел — споры о праве пользования доменом возникают из-за притязаний нескольких субъектов на одно и то же доменное имя. Заметим, что право пользования таким объектом возникает из факта регистрации доменного имени за пользователем, а не из подачи заявки на регистрацию.

В одном деле истец оспаривал права ответчика на доменные имена и обосновывал это тем, что он раньше ответчика подал заявку на регистрацию доменных имен.

Однако суд при рассмотрении дела установил, что регистрация доменных имен за истцом не была произведена, и право пользования ими у истца не возникло.

При этом из представленных документов, подтверждающих оплату истцом услуг Интернета и услуг хостинга не следовало, что оплата производилась за регистрацию доменных имен именно за истцом.

Напротив, факт регистрации аккредитованным администратором доменных имен за ответчиком установлен судами первой и апелляционной инстанций, в отсутствие факта регистрации тех же доменных имен за истцом.

При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о том, что если аккредитованный регистратор в нарушение условий публичной оферты не осуществил регистрацию доменных имен за истцом (что не доказано истцом в рамках настоящего дела), истец вправе требовать возмещения регистратором убытков, причиненных неисполнением договора, но не признания права пользования доменным именем, зарегистрированным за иным лицом (постановление ФАС Поволжского округа от 28.02.2012 по делу № ­А65-21520/2010).

Второй вид споров по поводу доменных имен связан с их администрированием и его соотношением с правовой защитой товарных знаков.

Как свидетельствует практика, подавляющее большинство возникающих споров в области использования доменных имен как раз касается случаев, когда правообладатели товарных знаков, считающие свои исключительные права нарушенными, обращаются в суд с требованием об обязании прекратить администрирование доменного имени, поскольку, по их мнению, это приводит к нарушению их прав.

Согласно ст. 1484 ГК РФ, лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со ст. 1229 ГК РФ любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак).

Исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака в Интернете, в том числе в доменном имени и при других способах адресации (подп. 5 п. 2 ст.

1484 ГК РФ). Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения (п.

3 ­ст. 1484 ГК РФ).

В соответствии с подп. 2 п. 1 ст.

1252 ГК РФ одним из способов защиты исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности является предъявление требования о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним.

Статья 10 bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. содержит общий запрет недобросовестной конкуренции, под которой, как следует из параграфа 2 этой статьи, понимаются всякие акты, противоречащие честным обычаям в промышленных и торговых делах.

В постановлении от 11.11.2008 по делу № 5560/08 Президиум ВАС РФ указал, что, оценивая действия администратора домена на предмет наличия или отсутствия в его действиях акта недобросовестной конкуренции, запрещенной статьей 10 bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г.

, суд проверяет наличие или отсутствие трех критериев в совокупности: доменное имя идентично или сходно до степени смешения с товарным знаком третьего лица; у владельца доменного имени нет каких-либо законных прав и интересов в отношении доменного имени; доменное имя зарегистрировано и используется недобросовестно.

Если у лица, осуществляющего администрирование доменного имени, отсутствуют какие-либо права и законные интересы в отношении него, он не является владельцем одноименного товарного знака, доменное имя не отражает его имени или фирменного наименования, то иск правообладателя одноименного товарного знака о запрете осуществлять администрирование спорного доменного имени подлежит удовлетворению (постановление Президиума ВАС РФ от 18.05.2011 № 18012/10).

При оценке действий администратора доменного имени на предмет соответствия российского законодательства о защите конкуренции следует исследовать, являются ли администратор доменного имени и правообладатель соответствующего товарного знака конкурентами на рынке тех или иных товаров, работ или услуг.

Если охраняемое законом средство индивидуализации (товарный знак, фирменное наименование и др.

) идентично или сходно до степени смешения с доменным именем, действия по его администрированию доменного имени следует квалифицировать в качестве акта недобросовестной конкуренции, поскольку администратор ­доменного имени в данном случае получает возможность сократить свои затраты на продвижение продукции на рынке ­определенных товаров, что создает ему преимущества в ­предпринимательской деятельности перед конкурентом (­постановление ФАС Северо-Западного ­округа от 15.02.2010 по делу № ­А56-17785/2009).

При разрешении вопроса о нарушении исключительных прав на товарный знак следует оценивать конкретные действия предполагаемого нарушителя, имея в виду, что не всякое использование товарного знака можно квалифицировать в качестве нарушения.

Так, в одном деле окружной суд указал, что размещаемые ответчиком на сайте в Интернете каталоги сами по себе не являются товарами, поскольку не предлагаются к продаже, а представляют информационные ресурсы, то есть совокупность отдельных документов, массивов документов, обычно структурированных в базы данных и используемых определенной информационной системой; размещая товарный знак истца на сайте, ответчик фактически информирует потребителей о наличии журнала истца, дает о нем справку, но не использует товарный знак для рекламы своих товаров и услуг и продвижения себя на рынке как производителя товаров и услуг, в отношении которых истцом зарегистрирован упомянутый товарный знак (постановление ФАС ­Северо-Западного округа от 17.05.2012 по делу № ­А56-21573/2011).

Если регистрация доменного имени не препятствует правообладателю товарного знака использовать его в предпринимательской деятельности по зарегистрированным классам МКТУ, не создает смешения в отношении предприятий, не вводит в заблуждение потребителей и, кроме того, доменное имя и товарный знак используются в различных алфавитах, то в действиях администратора доменного имени отсутствуют признаки нарушения действующего российского законодательства (постановление ФАС Северо-Западного округа от 04.04.2012 по делу № А21-4371/2011).

Источник: https://www.eg-online.ru/article/227234/

Статья 1483. Основания для отказа в государственной регистрации товарного знака

Объекты гражданского права при признании недействительной регистрации товарного знака

Новая редакция Ст. 1483 ГК РФ

1. Не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью или состоящих только из элементов:

1) вошедших во всеобщее употребление для обозначения товаров определенного вида;

2) являющихся общепринятыми символами и терминами;

3) характеризующих товары, в том числе указывающих на их вид, качество, количество, свойство, назначение, ценность, а также на время, место и способ их производства или сбыта;

4) представляющих собой форму товаров, которая определяется исключительно или главным образом свойством либо назначением товаров.

Указанные элементы могут быть включены в товарный знак как неохраняемые элементы, если они не занимают в нем доминирующего положения.

Абзац седьмой утратил силу с 1 октября 2014 г.

1.1. Положения пункта 1 настоящей статьи не применяются в отношении обозначений, которые:

1) приобрели различительную способность в результате их использования;

2) состоят только из элементов, указанных в подпунктах 1 – 4 пункта 1 настоящей статьи и образующих комбинацию, обладающую различительной способностью.

2. Не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, которые относятся к объектам, не подлежащим правовой охране в соответствии со статьей 1231.1 настоящего Кодекса, или сходны с ними до степени смешения.

3. Не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы:

1) являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара либо его изготовителя;

2) противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали.

4.

Не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, тождественных или сходных до степени смешения с официальными наименованиями и изображениями особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации либо объектов всемирного культурного или природного наследия, а также с изображениями культурных ценностей, хранящихся в коллекциях, собраниях и фондах, если регистрация испрашивается на имя лиц, не являющихся их собственниками, без согласия собственников или лиц, уполномоченных собственниками, на регистрацию таких обозначений в качестве товарных знаков.

5.

В соответствии с международным договором Российской Федерации не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы, которые охраняются в одном из государств – участников этого международного договора в качестве обозначений, позволяющих идентифицировать вина или спиртные напитки как происходящие с его территории (производимые в границах географического объекта этого государства) и имеющие особое качество, репутацию или другие характеристики, которые главным образом определяются их происхождением, если товарный знак предназначен для обозначения вин или спиртных напитков, не происходящих с территории данного географического объекта.

6. Не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с:

1) товарными знаками других лиц, заявленными на регистрацию (статья 1492) в отношении однородных товаров и имеющими более ранний приоритет, если заявка на государственную регистрацию товарного знака не отозвана, не признана отозванной или по ней не принято решение об отказе в государственной регистрации;

2) товарными знаками других лиц, охраняемыми в Российской Федерации, в том числе в соответствии с международным договором Российской Федерации, в отношении однородных товаров и имеющими более ранний приоритет;

3) товарными знаками других лиц, признанными в установленном настоящим Кодексом порядке общеизвестными в Российской Федерации товарными знаками, в отношении однородных товаров с даты более ранней, чем приоритет заявленного обозначения.

Регистрация в качестве товарного знака в отношении однородных товаров обозначения, сходного до степени смешения с каким-либо из товарных знаков, указанных в подпунктах 1 и 2 настоящего пункта, допускается с согласия правообладателя при условии, что такая регистрация не может явиться причиной введения в заблуждение потребителя. Согласие не может быть отозвано правообладателем.

Положения, предусмотренные абзацем пятым настоящего пункта, не применяются в отношении обозначений, сходных до степени смешения с коллективными знаками.

7.

Не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков в отношении любых товаров обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с наименованием места происхождения товаров, охраняемым в соответствии с настоящим Кодексом, а также с обозначением, заявленным на регистрацию в качестве такового до даты приоритета товарного знака, за исключением случая, если такое наименование или сходное с ним до степени смешения обозначение включено как неохраняемый элемент в товарный знак, регистрируемый на имя лица, имеющего исключительное право на такое наименование, при условии, что регистрация товарного знака осуществляется в отношении тех же товаров, для индивидуализации которых зарегистрировано наименование места происхождения товара.

8.

Не могут быть в отношении однородных товаров зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с охраняемым в Российской Федерации фирменным наименованием или коммерческим обозначением (отдельными элементами таких наименования или обозначения) либо с наименованием селекционного достижения, зарегистрированного в Государственном реестре охраняемых селекционных достижений, права на которые в Российской Федерации возникли у иных лиц ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака.

9. Не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные:

1) названию известного в Российской Федерации на дату подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака (статья 1492) произведения науки, литературы или искусства, персонажу или цитате из такого произведения, произведению искусства или его фрагменту, без согласия правообладателя, если права на соответствующее произведение возникли ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака;

2) имени (статья 19), псевдониму (пункт 1 статьи 1265 и подпункт 3 пункта 1 статьи 1315) или производному от них обозначению, портрету или факсимиле известного в Российской Федерации на дату подачи заявки лица, без согласия этого лица или его наследника;

3) промышленному образцу, знаку соответствия, права на которые возникли ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака.

Положения настоящего пункта применяются также в отношении обозначений, сходных до степени смешения с указанными в нем объектами.

10. Не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков в отношении однородных товаров обозначения, элементами которых являются охраняемые в соответствии с настоящим Кодексом средства индивидуализации других лиц, сходные с ними до степени смешения обозначения, а также объекты, указанные в пункте 9 настоящей статьи.

Государственная регистрация в качестве товарных знаков таких обозначений допускается при наличии соответствующего согласия, предусмотренного пунктом 6 и подпунктами 1 и 2 пункта 9 настоящей статьи.

11. По основаниям, предусмотренным настоящей статьей, правовая охрана также не предоставляется товарным знакам, зарегистрированным в соответствии с международными договорами Российской Федерации.

Источник: http://gkodeksrf.ru/ch-4/rzd-7/gl-76/prg-2/podprg-1/st-1483-gk-rf

Прав-помощь
Добавить комментарий