Обязана ли я платить адвокату, если расторгла договор?

Когда D.A.S не для вас

Обязана ли я платить адвокату, если расторгла договор?
Недовольная клиентка D.A.S Элла Григорьева   Andras Kralla

Услуга страхования юридических расходов потихоньку набирает популярность, однако многие страхователи не понимают, что их ждёт в случае возникновения спорных ситуаций.

Как рассказала Элла Григорьева, около трёх лет назад она купилась на заманчивое предложение консультанта и решила подписать договор со страховой фирмой D.A.S. Oigusabikulude Kindlustuse AS. 

«У меня сложилось чёткое впечатление, что в случае спора все расходы на юридические услуги фирма берёт на себя, и я сама смогу выбирать адвоката», – объяснила она. На деле всё оказалось иначе.

«Бесноватый» заказчик

Летом этого года она заказала встроенный шкаф от фирмы Vendi Moobel и сделала пред­оплату почти в половину суммы от его стоимости.

При установке каркаса мастер уронил панель, повредив, по её словам, сам каркас, телевизор, обои и плинтус в только что отремонтированной квартире.

Сторонних свидетелей этого происшествия не было, и Григорьева позвонила знакомому адвокату, который посоветовал ей на месте сфотографировать мастера и все повреждения.

Мастер же в объяснительной записке написал, что клиентка сама оторвала деталь от своего телевизора, а других повреждений и не было. Договориться сторонам не удалось, и Григорьева обратилась к своему страховщику.

Клиент подробно описала ситуацию и свои требования. Юрист D.A.S. попросила ответить её на дополнительные вопросы. В Общих условиях страховщика отмечено, что застрахованное лицо обязано предоставить все необходимые документы.

Что логично, так как страховщик должен быть в курсе всех деталей дела.

На основе полученной информации юрист составила требование к Vendi Moobel и получила на него ответ, в котором было написано, что заказчик сам довёл его до того, что тот уронил панель.

«После этого от меня стали требовать объяснений и доказательств, что ущерб был нанесён именно мастером, задавая одни и те же вопросы, на которые я уже ответила.

Хотя при подписании договора мне обещали обслуживание на русском языке, все письма мне отправлялись на эстонском, что усложняло общение. Было непонятно, какие ещё доказательства я могу предоставить», – объяснила Григорьева.

Защита от защитника

Делу могла бы помочь независимая экспертиза, которую, как видно из переписки, Григорьева сама предложила сделать, однако эта идея у защитника её интересов поддержки не нашла.

«Если клиент хочет сделать экспертизу, то у него есть право это сделать. Мы не можем ему запретить», – ответил член правления D.A.S.

Майко Калвет на вопрос о том, почему страховщик в данном случае проигнорировал это предложение.

Григорьева обратилась к адвокату Андрею Вересову для того, чтобы он представлял её интересы при общении со страховщиком. О такой возможности говорится в Общих условиях D.A.S и в Законе об обязательственном праве (см. Справку). Однако страховщик сообщил ей, что не видит необходимости в его услугах.

Спустя четыре месяца D.A.S. отправила своей клиентке решение о прекращении рассмотрения дела, поскольку она не может доказать, что имеет право на возврат предоплаты и покрытия ущерба. Григорьева расторгла договор со страховщиком, не видя смысла и дальше оплачивать такую страховку.

Шкаф упал, ущерб есть

Кто в этой истории виноват, выяснится во время судебного разбирательства. У Григорьевой на сегодняшний день помимо фотографий есть и результаты независимой экспертизы. По мнению эксперта, строитель должен компенсировать ущерб. «Оплачивать ремонт телевизора и её юридические расходы я не считаю правильным», – сказал владелец и руководитель фирмы Vendi Moobel Дмитрий Щеглевски.

Как сообщил Калвет, по Общим условиям, если застрахованное лицо само инициирует судебное производство и получит положительное решение суда, то страховщик задним числом возместит ему обоснованные и подтверждённые расходы на юридическую помощь. «Если я выиграю суд, то проигравшая сторона и так возместит мне расходы», – парирует Григорьева.

Хотя в СМИ имя D.A.S. уже упоминалось в связи со спорами клиентов, ни Фининспекция, ни Союз страховых компаний, ни Департамент защиты прав потребителя претензий к этой страховой фирме не имеют. В чёрном списке Департамента защиты прав потребителя находилась лишь фирма Vendi Moobel. В 2013 году на неё поступило 11 жалоб.

«На сегодняшний день она не в списке. Имели место несколько обращений, но эти споры были разрешены. В отношении страхового общества D.A.S. в департамент за последние пару лет обращений не было», – сообщила пресс-секретарь департамента Ханна Турецки. Недовольные фирмой клиенты, как отметил Калвет, это исключение из правил.

Почему ушли клиенты

По словам Григорьевой, у неё до этих жалоб ещё просто руки не дошли. Не обращаются туда и другие клиенты, которые предпочли расторгнуть договор со страховщиком. «При заключении договора обещается манна небесная, главное, деньги плати за страховку.

Когда же я обратился за консультацией – часть пакетов это предусматривает, – мне не помогли и посоветовали больше не звонить, а писать письма.

Наверняка есть люди, которым фирма помогла, но я решил, что такое отношение меня не устраивает и отказался от её услуг», – рассказал, к примеру, Дмитрий Ивард.

По словам Ирины Кулаковской, она решила расторгнуть договор после того, как узнала, что фирма её обманула. «Расписывая свои достоинства, мне рассказали как помогли одной моей знакомой, чего на самом деле не было. Я также знаю человека, который расторг договор ранее», – сообщила она.

В отличие от Союза страховых компаний, который в практике привязывания клиентов к своему юристу не видит ничего предосудительного, некоторые адвокаты придерживаются иного мнения, считая, что речь может идти о нарушении закона (см. Мнения).

Autor: Татьяна Меркулова

Источник: https://www.dv.ee/novosti/2015/01/21/kogda-das--ne--dlja-vas

Отказ от защиты при нарушении доверителем своих обязательств

Обязана ли я платить адвокату, если расторгла договор?

Не могу умолчать и не терплю  когда ученые неправильно мыслят в уме своем.

А.П. Чехов. «Письмо ученому соседу»

Мой друг и коллега Юрий Михайлович Новолодский, почему-то именно сейчас вспомнивший и раскритиковавший принятое свыше 10 лет назад и успешно действующее разъяснение Совета АП г. Москвы «Об основаниях прекращения участия адвоката-защитника в уголовном деле», вызвал в моей памяти вот какую историю.

Отказ адвоката от защиты по причине неоплаты его труда недопустимРасплатой за «шантаж» станет падение престижа института адвокатуры в целом

Один адвокат вполне добросовестно защищал профессионального вора-домушника и как-то в беседе с ним поинтересовался: «Скажи, а если ты после освобождения залезешь в квартиру и увидишь, что она моя, как ты поступишь?» На что получил явно не тот ответ, который ожидал услышать: «А ты для меня такой же лох, как и все другие, почему я должен делать исключение?»

Коллега Новолодский отстаивает позицию, согласно которой защитник ни при каких условиях не может выйти из дела, даже если клиент не оплачивает его работу.

Отталкиваясь от идеологических смыслов правосудия, упоминая сложную систему общественных отношений, апеллируя к ценностным смыслам адвокатской профессии и заботясь о престиже института адвокатуры, автор категоричен в том, что «отказ защитника от принятых на себя обязательств по ведению профессиональной защиты в конкретном уголовном деле должен быть полностью исключен из адвокатской практики независимо от побудительных мотивов, включая такой, как прекращение доверителем оговоренной соглашением оплаты работы адвоката».

Как мне представляется, теоретические изыскания Юрия Михайловича в прикладном плане как раз и направлены на то, чтобы сделать из обманутых защитников упомянутых «лохов».

Здесь невольно вспоминается некое циничное высказывание: «Если насилие стало фактом, лягте спокойно и получайте удовольствие».

Но вот ведь что удивительно – не все из нас хотят наслаждаться насилием, некоторые стремятся этому воспротивиться.

В описываемом случае особенно огорчает, что призывы «непротивления злу» раздаются уже не в первый раз под лозунгами защиты авторитета адвокатуры, и, что характерно: 1) они исходят со стороны коллег, входящих в руководящие органы адвокатского самоуправления и 2) реализуются на деле за счет определенной части наших товарищей, попавших в неприятные ситуации.

Я бы еще мог понять, если бы сторонники Новолодского либо он сам на конкретном примере наглядно показали, как следует бороться с таким печальным и довольно распространенным феноменом, как нарушение доверителем его обязательств по оплате предусмотренных соглашением о юридической помощи или связанных с нею накладных расходов. Сообщили бы нам, что они в своем адвокатском образовании или  региональной палате создали за счет собственных отчислений фонд поддержки обманутых защитников либо заключили со страховой компанией договор, где указанная неоплата рассматривалась бы как страховой случай. Наконец, зная тягу Юрия Михайловича к активным действиям по защите прав адвокатов, он порадовал бы тем, что отстоял коллегу по корпорации, послав к неплательщику пару дюжих молодцев из Балтийской коллегии, один грозный вид которых вразумил оного и заставил опустошить кошелек в пользу его защитника.

Но пока этого нет, все призывы к «непротивлению» следует отнести к аргументации, которая называется теоретическим размахиванием руками.

Поскольку еще ни один из правоведов-догматиков не дал четких и конкретных ответов, как поступить адвокату, если его подзащитный отказался с определенного момента оплачивать поездки и пребывание в другой местности, где ведется следствие или проходит судебный процесс, а сам адвокат уже потратил свои сбережения на нужды семьи?

Я наводил справки, и в одном большом и далеком от Москвы и Питера регионе мне сообщили, что если у дела, по которому у адвоката в его районе проживания заключено соглашение, вдруг меняется территориальная подследственность или подсудность, обусловливающая необходимость регулярных посещений судов или следственных подразделений за сотни километров от прежнего места, то жалобы отказавшегося оплачивать накладные расходы клиента местной палатой не рассматриваются и в возбуждении дисциплинарного производства следует отказ.

Таким образом, демонстрируя уже не впервые некоторую аллергию на москвичей, Юрий Михайлович, видимо, не знает, что далеко не везде придерживаются позиции, которую, на мой взгляд, можно назвать ортодоксальной. Взгляните на очередное издание АП Московской области сборника под названием «Профессиональная этика адвоката» (2017 г.).

Среди дисциплинарной практики мы найдем пример, когда адвокат в одностороннем порядке расторг соглашение в связи с неоплатой родственниками подзащитного полной суммы вознаграждения.

По этому поводу отмечено: «Данное обстоятельство не является основанием для одностороннего расторжения адвокатом соглашения об оказании юридической помощи по уголовному делу, если соглашением не установлено, что отказ от оплаты в порядке, предусмотренном соглашением, рассматривается сторонами в качестве одностороннего расторжения соглашения (выделено мной. – К.Р.

)» (с. 78). Как видим, здесь изложен подход, солидарный с отстаиваемым Советом АП г. Москвы. А за обеими указанными палатами стоит суммарно 14 тысяч адвокатов – почти пятая часть адвокатского сословия современной России, чего нельзя не учитывать.

Уважаемый коллега в своем эссе пишет: «Страшно представить ситуацию, когда после многомесячного судебного разбирательства по групповому делу в очередное судебное заседание не явится защитник одного из подсудимых по той причине, что у последнего закончились средства на оплату защиты.

Если подобные случаи участятся, то “вынужденные процессуальные меры” со стороны государства не заставят себя долго ждать». Но, во-первых, что же здесь такого ужасного, если возникает вполне банальная ситуация, прямо предусмотренная законом в ч. 3 ст.

50 УПК РФ? А во-вторых, умиляет очередная страшилка в виде возможной реакции государства, представляющая собой разновидность уже упомянутого призыва безропотно лечь и не сопротивляться.

Кстати, а никто не задумывался, почему вдруг систематическая неоплата работы тем же государством наших коллег по назначению вызывает громкие негодующие протесты, а те же действия со стороны добровольно вступивших в договорные отношения подзащитных предлагается считать безобидной шалостью?

Убежден в том, что повышению авторитета адвокатуры как раз будет способствовать решительное расставание с обманщиком в строгом соответствии с пунктами подписанного им самим соглашения, а не унижения и хождение за клиентом с протянутой, как за подачкой, рукой. Разве неверно известное утверждение – чего стоит адвокат, если он не может защитить сам себя?

Заинтересовавшись в свое время рассматриваемой проблемой, я побеспокоил знакомых американских и английских юристов вопросом, как у них обстоит дело с возможностью отказа от помощи клиенту, оказавшемуся неплатежеспособным? Ответ везде был одинаковым: нет денег – нет работы независимо от категории дел. Английская коллега привела по этому поводу любопытный пример. Заплативший немалую сумму юридической фирме человек отказался от последующих выплат, и тогда юристы не явились в суд в назначенную ранее дату. Он туда пришел, но был привлечен к ответственности за неуважение к суду, поскольку не обеспечил явку своих представителей. И, что характерно, – добавлю от себя – никто, в отличие от моего уважаемого оппонента, не усмотрел в поведении английских барристеров признаков какого-либо шантажа клиента. 

А в ст. 11 Закона Французской Республики от 12 июля 2005 г. № 2005-709 «О правилах профессиональной этики адвоката» прямо говорится: «Принимая поручение на ведение дела клиента, адвокат имеет право потребовать от клиента выплаты аванса в счет будущих расходов и вознаграждения . В отсутствие выплаты аванса адвокат вправе отказаться от ведения дела либо прекратить свое участие в нем…» 

Как видим, в странах с глубокими правовыми традициями вопрос решается очень просто, и там никто особенно не переживает за то, что государству может что-то почему-то не понравиться.   

Основание участия адвоката в деле – основа дискуссииНеобходимо вернуться к обсуждению вопросов отказа от защитника и «множественной» защиты

Далее выражу мнение, что вряд ли следует узурпировать право на истинное понимание ценностных смыслов адвокатской профессии и заботу об авторитете нашей профессиональной корпорации.

Не хочется думать, что Юрий Новолодский отказывает в таком праве имеющим иную точку зрения Генри Резнику, Андрею Сучкову, Василию Раудину и многим другим авторам, чьи позиции ранее публиковались на страницах адвокатской печати.

Солидарный с ними Рустам Чернов, изложивший свои доводы на сайте «Праворуб.Ру» 13 января 2015 г.

, привел любопытную цитату из работ историка Василия Ключевского: «Существенною юридическою чертою холопства, отличавшею его от других, некрепостных видов частной зависимости, была непрекращаемость его по воле холопа: холоп мог выйти из неволи только по воле своего государя». Явно просматривается поучительная аналогия.

Любителей трактовать по-своему принципы существования адвокатуры я хочу адресовать к такой авторитетной организации, как Международная Ассоциация юристов, которая в сентябре 2000 г.

в документе под звучным названием «Резолюция по поводу противопоставления профессионализма меркантильности» разъяснила сомневающимся, что: а) оказание профессиональных услуг высокого качества действенным образом и с осознанием их стоимости происходит в интересах клиентов и общественности, а также является существенно важным для финансовой обеспеченности и независимости юристов; б) независимость юриста требует его экономической независимости, которая может быть гарантирована только достаточным доходом от его профессиональной деятельности (выделено мной. – К.Р.).

Вынужден напомнить, что согласно положениям ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» совет адвокатской палаты обязан защищать профессиональные права адвокатов. Что и сделала АП г.

Москвы, приняв соответствующее разъяснение и защитив таким образом своих членов от недобросовестных действий доверителей. В полном соответствии с Рекомендациями Комитета Министров Совета Европы о свободе осуществления профессии адвоката (приняты 25 октября 2000 г.

), которыми ассоциациям адвокатов предписывается способствовать росту благосостояния адвокатов и помощи им, если того требуют обстоятельства. 

Но в некоторых других палатах по отношению к обворованному, по сути, коллеге, если он «постарается быть принципиальным “до конца” и не приступит к дальнейшему осуществлению защиты», применят жесткие меры – по мнению Юрия Михайловича, «вероятнее всего, он вскоре будет лишен адвокатского статуса». Ну что ж, пусть практикующие адвокаты сами решат, чей именно подход к анализируемой проблеме защищает их права и интересы, а чей – декларирует пышные лозунги, оставляя их и их семьи без средств к существованию, да еще и под страхом изгнания из корпорации.

Кстати, любопытно узнать, а Совет АП Санкт-Петербурга, членом которого является Ю.М. Новолодский, освобождает от дисциплинарной ответственности коллег за неуплату взносов, если они ссылаются на отсутствие средств по причине невыплат доверителями им причитающегося?

И самое последнее. Заметка Юрия Михайловича оперативно была опубликована в интернете. Очень рекомендую ему ознакомиться с поступившими от «адвокатской улицы» отзывами. Они явно не в его пользу.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/otkaz-ot-zashchity-pri-narushenii-doveritelem-svoikh-obyazatelstv/

Неоплата труда – не основание для выхода из уголовного процесса

Обязана ли я платить адвокату, если расторгла договор?

Основанием участия адвоката в уголовном судопроизводстве в качестве защитника или представителя является договор на оказание юридической помощи, заключенный между адвокатом либо адвокатским бюро и клиентом или иным лицом, действующим в интересах клиента, в письменной форме (ст. 27 Закона Республики Беларусь «Об адвокатуре и адвокатской деятельности»).

Кроме того, адвокат обязан участвовать в уголовном деле в качестве защитника по назначению через территориальную коллегию адвокатов по требованию органа, ведущего уголовный процесс (абз. 3 ч. 1 ст. 18 Закона об адвокатуре, п. 2 ч. 1 ст. 46 УПК).

Адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера (п. 1 ч. 6 ст. 46 УПК).

Процессуально-правовые аспекты приглашения, назначения, замены, а также отказа от защиты урегулированы ст. 45, 46 и 47 УПК. Согласно их предписаниям защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, а с их согласия также и другими лицами. Уголовно-процессуальный закон предоставляет подозреваемому, обвиняемому, право пригласить нескольких защитников.

Защитник не вправе самовольно прекращать свои полномочия и без согласия подзащитного передоверять полномочия по осуществлению защиты другому лицу (п. 4 ч. 3 ст. 48 УПК).

Отказ от защитника

Подозреваемый или обвиняемый вправе отказаться от защитника в любой момент производства по материалам или уголовному делу.

Отказ от защитника принимается органом, ведущим уголовный процесс, лишь в том случае, когда он заявлен подозреваемым или обвиняемым по собственной инициативе и добровольно, а в случае задержания или применения меры пресечения в виде заключения под стражу – в присутствии защитника, с которым заключен договор или который назначен через территориальную коллегию адвокатов.

Орган, ведущий уголовный процесс, не принимает заявленный подозреваемым или обвиняемым отказ от защитника в следующих случаях: подозреваемый или обвиняемый являются несовершеннолетними; подозреваемый или обвиняемый не владеют языком, на котором ведется производство по уголовному делу, либо являются неграмотными; подозреваемый или обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту; лицо подозревается или обвиняется в совершении особо тяжкого преступления; между интересами подозреваемых или обвиняемых имеются противоречия и если хотя бы один из них имеет защитника; подозреваемым или обвиняемым заявлено ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Отказ от защитника не лишает подозреваемого, обвиняемого права в дальнейшем ходатайствовать о допуске защитника к участию в производстве по уголовному делу. Если ходатайство заявлено до начала судебных прений, оно подлежит удовлетворению (ст. 47 УПК).

При реальной возможности участия защитника в уголовном процессе и при нежелании подсудимого пользоваться его помощью отказ от защитника нельзя признать вынужденным.

Между тем на практике встречаются случаи, когда подсудимый заявляет об отказе от защитника ввиду отсутствия средств на оплату его труда, по мотивам «некомпетентности и неопытности защитника», по причине неявки последнего в судебное заседание, с тем чтобы не откладывать последнее слово.

Установив вынужденность отказа, орган, ведущий уголовный процесс, обязан обеспечить участие защитника в уголовном процессе, принять меры к назначению обвиняемому адвоката, который выступит в уголовном процессе в качестве его защитника, через адвокатское образование.

Между тем надлежит прежде выяснить мнение обвиняемого по этому поводу, чтобы не допустить навязывания обвиняемому защитника помимо его воли.

В случае же, когда вынужденный отказ от защитника обусловлен исключительно отсутствием у обвиняемого средств на оплату труда адвоката, орган, ведущий уголовный процесс, должен принять меры по изменению основания участия конкретного адвоката в уголовном деле, а не назначать другого защитника.

Так, например, обвиняемый в совершении кражи К. отказался от помощи адвоката, аргументировав это тем, что у него на иждивении находятся малолетние дети, в связи с чем он не способен в дальнейшем оплачивать услуги адвоката.

С учетом этого заявления судом обвиняемому было разъяснено право на получение юридической помощи адвоката, за счет средств местного бюджета, в связи с чем произошло изменение основания участия адвоката А. по уголовному делу, который был назначен судом с оплатой его труда за счет средств местного бюджета.

Вместе с тем в дальнейшем денежная сумма, определенная постановлением суда в качестве оплаты труда адвоката, была взыскана с осужденного К.

Будучи гарантией права обвиняемого на защиту, возможность отказа от защитника позволяет самостоятельно осуществлять защиту своих прав и законных интересов, а также создает условия для участия в уголовном процессе именно того защитника, участие которого считает необходимым обвиняемый.

Прекращение участия адвоката в деле

Участие защитника в производстве по уголовному делу прекращается, если:

1) подозреваемый или обвиняемый расторгли с ним договор либо иным образом прекратили полномочия защитника;

2) представитель умершего подозреваемого, обвиняемого расторг с ним договор либо иным образом прекратил полномочия защитника;

3) орган, ведущий уголовный процесс, освободил защитника от участия в производстве по уголовному делу ввиду обнаружения обстоятельств, исключающих его участие в уголовном процессе в соответствии с требованиями УПК;

4) орган, ведущий уголовный процесс, принял отказ подозреваемого или обвиняемого от защитника.

Подозреваемый или обвиняемый не могут прекратить полномочия назначенного защитника, участвующего в производстве по уголовному делу, в случаях, когда участие защитника является обязательным или если орган, ведущий уголовный процесс, не принял заявленный ими отказ от защитника (ч. 7 и 8 ст. 44 УПК).

О праве выхода из дела при отказе клиента оплачивать труд адвоката

Если говорить о применении адвокатами Республики Беларусь норм 3.1.4 и 3.5 Кодекса поведения для юристов в Европейском сообществе в части права адвоката о выходе из дела при отказе клиента от оплаты труда адвоката, то названные нормы практически не применяют по следующим обстоятельствам:

1) само так называемое право является исключительным и направлено в первую очередь на защиту интересов клиента;

2) требования ст. 62 Конституции о том, что «Каждый имеет право на юридическую помощь для осуществления и защиты прав и свобод, в том числе право пользоваться в любой момент помощью адвокатов» и «Противодействие оказанию правовой помощи в Республике Беларусь запрещается», свидетельствуют об элементах публичности деятельности адвоката;

3) адвокатская деятельность не является предпринимательской (ч. 1 ст. 29 Закона об адвокатуре);

4) защитник не вправе самовольно прекращать свои полномочия и без согласия подзащитного передоверять полномочия по осуществлению защиты другому лицу (п. 4 ч. 3 ст. 48 УПК);

5) отказ от оказания юридической помощи в случаях, когда оказание такой помощи в соответствии с законодательством является обязательным, по основаниям, не предусмотренным нормативными правовыми актами, назван одним из случаев, влекущих исключение адвоката из территориальной коллегии адвокатов (ч. 2 ст. 24 Закона об адвокатуре);

6) адвокат, принявший участие в предварительном следствии по уголовному делу в порядке назначения или на основании договора на оказание юридической помощи, не вправе без уважительных причин отказаться от принятой на себя обязанности по защите клиента (ч. 1 п. 34 Правил).

Вместе с тем в ч. 2 этого же пункта Правил предусмотрена возможность отказа в оказании юридической помощи по уважительным причинам, одной из которых названо нарушение клиентом условий договора на оказание юридической помощи, то есть невыполнение порядка и размера оплаты юридической помощи (ч. 4 ст. 27 Закона об адвокатуре).

Белорусская республиканская коллегия адвокатов (далее – БРКА) в этой связи дает разные рекомендации в части уголовных и гражданских дел.

Адвокат вправе в одностороннем порядке расторгнуть договор с клиентом и прекратить осуществлять представительство по гражданскому (хозяйственному) делу, если клиент перестал производить оплату по делу. Но такое условие должно быть обязательно оговорено в договоре на оказание юридической помощи.

Не является нарушением Закона Республики Беларусь «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Республике Беларусь», Правил профессиональной этики адвоката прекращение полномочий адвоката по гражданскому, хозяйственному делу, если клиент не произвел оплату, а в договоре данное основание предусмотрено в качестве основания его расторжения.

В уголовном процессе при осуществлении защиты для прекращения полномочий защитника недостаточно неоплаты работы. В силу п. 4 ч. 3 ст. 48 УПК защитник не вправе самовольно прекращать свои полномочия и без согласия подзащитного передоверять полномочия по осуществлению защиты другому лицу.

БРКА для устранения возможных коллизий между правами клиентов и адвокатов в этом вопросе рекомендует в договоре на оказание юридической помощи по уголовным делам предусматривать оплату по стадиям процесса и выполнения следственных действий, чтобы при невозможности  произвести оплату обвиняемым переходить на другое основание участия адвоката в деле – по назначению за счет средств местного бюджета (ст. 46 УПК).

В нашей адвокатской практике в начале 2000-х гг. имели место случаи, когда из-за указания только общего вида юридической помощи, например «осуществление защиты обвиняемого», без разбивки по стадиям и следственным действиям, с последующим применением ст. 46 УПК, возникали жалобы клиентов по поводу размера выплаченных сумм.

С учетом использования адвокатами наших рекомендаций в настоящее время таких жалоб в БРКА не поступает.

Основание участия адвоката в деле – основа дискуссииНеобходимо вернуться к обсуждению вопросов отказа от защитника и «множественной» защиты

Что касается дискуссии на сайте «АГ» по вопросу отказа от защиты в связи с неоплатой труда адвоката, то я согласен с Андреем Сучковым в том, что соглашение (в Республике Беларусь – договор) об оказании юридической помощи – это отдельный вид обязательства, отличный от видов обязательств, указанных в Гражданском кодексе.

Но при заключении договора на осуществление защиты по уголовному делу, на мой взгляд, должно быть учтено, что защитник не вправе самостоятельно прекратить свои полномочия, даже если у клиента нет возможности либо желания оплачивать работу адвоката.

Представляется, что расторжение договора по причине неисполнения клиентом обязательства по оплате не является основанием для выхода адвоката из уголовного процесса. Следует учитывать, что адвокат вступил в процесс при наличии договора, – значит, основание было.

И здесь же начинают работать нормы УПК.

Подходы в этом вопросе Белорусской республиканской коллегии адвокатов таковы: адвокат обязан осуществлять защиту и далее. Каждый из нас понимает, что нормы адвокатского корпоративного регулирования следует исполнять.

Я уверен в том, что данное правило является предупреждением возможных злоупотреблений со стороны адвокатов.

Иной подход может привести к тому, что в предварительном следствии, получив солидный гонорар, адвокаты самоустраняться от защиты в суде, указав, что нет основания для его участия.

Более того, п. 1 ч. 1 ст.

46 УПК предусматривает, что пригласить защитника могут подозреваемый, обвиняемый, их законные представители, а также близкие родственники, другие лица по просьбе или с согласия подозреваемого или обвиняемого, так называемый договор в пользу третьего лица. И как можно в данном случае защиту гражданина поставить в зависимость от того, исполняют ли его близкие родственники либо иные лица обязательства по договору на оказание юридической помощи?

Андрей Сучков предлагает рекомендовать адвокатам в соглашении в пользу третьего лица оговаривать право и основания для одностороннего отказа от исполнения договора для адвоката. А как же это будет работать, если третье лицо – подозреваемый, обвиняемый?

К счастью, в практике работы дисциплинарных комиссий территориальных коллегий адвокатов не встречаются дела, когда бы адвокат отказался от оказания юридической помощи. Я не могу привести ни одного примера.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/neoplata-truda-ne-osnovanie-dlya-vykhoda-iz-ugolovnogo-protsessa/

Как заключать договор с адвокатом (юристом)?

Обязана ли я платить адвокату, если расторгла договор?

Как это сделать? Казалось бы, ничего такого уж сверхестественного в этом нет: находишь, мол, хорошего адвоката (по знакомству или еще как), обсуждаешь с ним все детали своей юридической проблемы, заключаешь с ним договор – и все.
Однако, не настолько все просто.

Во-первых, адвокат может иметь совершенно разную квалификацию, вне зависимости от того, «с улицы» он или по рекомендации хороших знакомых.

Ну, по крайней мере, квалификацию можно проверить, изучив его практический опыт ведения соответствующей категории дел, а также послушав, что он говорит и как видит Вашу проблему. Но, это еще далеко не все.

Основные моменты

  • Стоимость услуг адвоката. Иногда она указывается в приложении, но, чаще всего – в самом договоре. Отметим, что понятие сумма договора может ввести в заблуждение, ибо носит несколько расплывчатый характер. Поэтому целесообразнее, чтобы в договоре было указано конкретно – какая сумма и за что полагается.

    Например, не следует ограничиваться фразой, навроде юридические услуги по оформлению земельного участка в собственность. Ибо здесь неясно – какие услуги. При этом предмет договора становится неопределенным

  • Срок. В, частности, он может быть указан в виде конкретной даты (одной или нескольких).

    Однако, как правило, указывается период или соответствующее событие (например, разбирательство в суде первой инстанции)

  • Гарантии. Т.е. дает ли адвокат гарантии на свои услуги. Если да, то должен быть указан гарантийный срок, например, в течение срока действия договора.

    Отметим, что, согласно российскому законодательству, адвокат, равно как, впрочем, и иной юрист не имеет права что-то гарантировать заказчику, ибо окончательное решение выносится судом и принимается, исходя из его внутреннего убеждения, основанного на всестороннем и объективном рассмотрении дела.

    В кодексе этики адвокатов прямо прописан запрет на выдачу гарантий заказчикам юридических услуг

  • Процесс оплаты услуг адвоката. В частности, в договоре должен быть указан срок, в течение которого должна производиться оплата – частично или полностью. Если оплата производится по частям – то срок выплаты каждой части.

    Может быть оговорена форма оплаты (например, наличными)

  • Права сторон договора (на что может рассчитывать каждая из сторон)
  • Ответственность сторон. Т.е.

    что именно стороны (каждая из них) ОБЯЗАНЫ сделать в рамках выполнения договора

По окончании срока действия договора сторонами подписывается Акт приемки оказанных услуг. Этот акт составляется по результатам заключенного ранее договора возмездного оказания (юридических) услуг и отражает факт выполнения обязательств – как со стороны исполнителя, так и заказчика.

Следует обратить внимание, что заключение договора об оказании юридических услуг возможно между ИП и физическим лицом, между юридическим и физическим лицами, а также между физическими лицами.

Стандартной, унифицированной формы такого акта нет, ибо она – еще не утверждена. Т.е. этот акт составляется в простой письменной форме. Однако, он должен содержать, как минимум, следующие реквизиты:

  • Наименование документа
  • Дата, когда он был составлен
  • Наименование лица, составившего документ
  • Вид услуг и что в них входит
  • Состав натурального и денежного выражения услуг
  • ФИО и иные реквизиты лиц, которые заключили договор и несут ответственность за его выполнение
  • Личные подписи этих лиц

Впрочем, Акт приемки необязателен, если в Договоре предусмотрено, что, при отсутствии взаимных претензий по истечении оговоренного срока, последний считается надлежаще исполненным.

А теперь немного о другом..

Здесь хотелось бы коснуться еще такой немаловажной стороны адвокатской деятельности, как мораль. Конечно, всем наверное, известно, что юристы в основе своей не являются ни моральными, ни аморальными, ибо действуют, с одной стороны, в рамках закона, а с другой – в рамках, скажем так, взаимоотношений с должностными лицами-взяточниками (судьями, работниками РОВД и др.).

Конечно, не все должностные лица в современной России практикуют взяточничество, но подвержены этому очень и очень немалая их часть. Хотелось бы сказать – практически все… но, не будем так говорить пока. В целом, сама специфика юридической деятельности заставляет юристов находиться как бы по ту сторону морали.

И этот факт иной раз накладывает свое ощутимое влияние, особенно ярко проявляющееся у тех из них, кто по долгу своей службы как раз призван осуществлять защиту прав, т.е. у адвокатов. Чтобы не быть голословными, рассмотрим пример из практики. Назовем адвоката Мухов О.Л. (Ф.И.О. изменены). В относительно недалеком прошлом он был, по его словам, работником РОВД.

Но вот пришло время, он вышел на пенсию и стал заниматься частной адвокатской практикой. В отношении его была рекомендация от очень хорошего знакомого. И, действительно, первое свое дело (оно было уголовным) было без труда выиграно им. Обвиняемый был действительно невиновен, ибо дело было заказное со стороны одного из районных органов РОВД.

Чему сам адвокат, признаваясь откровенно, был удивлен. Говорил, что, как правило, в подобных случаях судьи просто не глядя «вешают» обвиняемому пусть и небольшой, пусть условный, но все же – срок, тем самым полностью портя всю дальнейшую репутацию. Ибо судьям так проще. Итак, Мухову О.Л. удалось отстоять дело в уголовном суде.

Следующим был процесс по взысканию морального вреда, нанесенного государством обвиняемому в результате безосновательного привлечения его к уголовной ответственности. И, надо сказать, ущерб реально был. Следствие, суды длились свыше полутора лет. Все это время обвиняемый был ущемлен в части своих гражданских прав, понес материальные убытки.

Плюс разумеется, и моральные переживания. В общем, настало время подачи гражданского иска о реабилитации обвиняемого и истребования с Российской Федерации соответствующей денежной компенсации за моральный и материальный вред. И вот тут-то адвокат и проявил себя с неожиданной стороны. Вначале он всячески уговаривал обвиняемого на подобный гражданский иск.

Аргументировал это тем, что дело беспроигрышное (а, по сути, оно так и было). Однако, в том иске необходимо было озвучить сумму, на которую, по мнению обвиняемого, был ему причинен моральный и материальный вред. Адвокат настоятельно предложил: «давайте сумму укажем побольше, а суд уже решит.

Если, мол, изначально указать ее меньший размер, тогда суд может ее дополнительно занизить и Вы, обвиняемый (точнее, уже – оправданный) получите вообще копейки)». Что же, довод, вроде бы, убедительный. В общем, порешили указать сумму в размере 2232 тыс. руб.

А как Вы будете обосновывать перед судом указанную сумму, поинтересовался оправданный? Тут адвокат немного покраснел и сказал, что есть такая некая методика (автором которой является, с его слов, Ордолевский), согласно которой, мол, и выходит такая сумма.

А что за методика, можно ознакомиться? Адвокат сослался на то, что его работа по данному договору еще не начата (несмотря на то, что клиент уже вносил задаток), поэтому эту методику он своему клиенту (оправданному) пока разглашать не будет. Но, она есть, Вы, мол, не волнуйтесь, суды о ней отлично знают.

В итоге оправданный так и не смог добиться от адвоката положений этой «секретной» методики. А как насчет денежного вознаграждения (оплаты) адвокату? Ну, что же, как у всех адвокатов: 5 тысяч рублей – за работу плюс 10% от суммы договора. Со словами: «я думаю это справедливо в Вашем случае, ведь многие адвокаты берут и 12% и более», адвокат Мухов О.Л.

по быстрому включил указанное условие в договор, распечатал и подал на подпись оправданному.

Однако, последний, хотя еще и не отошел в полной мере от незаконных деяний по отношению к нему со стороны государства (которое, как показывает практика, является весьма нередким, но вот именно этот человек попал под государственную уголовную машину впервые), все же вовремя догадался, что что-то тут не то… «А если дело не будет выиграно и суд, допустим, вообще НИЧЕГО не присудит?». На это адвокат живо заявил, что этого не может быть. Ну, ладно, мол, раз Вы опасаетесь, давайте включим в договор строчку: «…плюс 10% от суммы договора в случае удовлетворения судом иска».

Ну, а если иск будет удовлетворен судом лишь ЧАСТИЧНО? Тут адвокат покраснел еще чуть больше: «ну, мы уж с Вами не будем потом кусаться» (правда, тогда неясно, а зачем вообще существует договор клиента с адвокатом, который тот так ретиво подсовывал клиенту). И спросил: «а Вы сам тогда что предлагаете?» В итоге он, с явной неохотой, включил в договор следующее: «…плюс 10% от суммы иска, удовлетворенного судом».

Разница, думается, всем ясна. Одно дело – 10% от суммы договора (т.е. 223,2 тыс. руб.) и совсем другое – 10% от суммы удовлетворенного судом иска!

Что же дальше? Дальше, сразу же после подписания договора, была внесена предоплата в размере 5 тыс. руб. (за работу, как и было указано в договоре). “секретная” методика, представлявшая собой “ноу-хау” адвоката Мухова О.Л., так и не была озвучена. А потом… естественно, адвокат просто… не явился на суд. Якобы, забыл. Ладно, бывает. Дело отложили, адвокату сообщили об этом. Второй раз – он тоже не явился. И третий раз – тоже… В итоге дело пришлось вести уже ДРУГОМУ адвокату. К слову сказать, впоследствии оказалось, что суд удовлетворил исковые требования в размере только 30 тыс. руб. Соответственно, доплата адвокату полагалась в размере 3 тыс. руб.(!), а не 223,2 тыс. руб. Какой вывод? Вроде бы, хороший адвокат, знающий свое дело, выигравший предыдущий процесс. Т.е., вроде бы, ему можно было доверять. А он, со своей стороны, тут же решил этим воспользоваться и развести клиента по полной программе. Кстати, подобное – отнюдь не единичный случай.

С уважением к Вам.

Источник: http://www.dissertacii-diplom-ufa.ru/informacija/zakljuchaem-dogovor-s-advokatom.html

Прав-помощь
Добавить комментарий